Восемь религий, которые правят миром. Все об их соперничестве, сходстве и различиях

Это давние жалобы, сами по себе плагиат Фрейда (к которому он перешел от Маркса, а к тому – от Людвига Фейербаха, помимо многих других), дополнены в основном «фирменным» новоатеистическим негодованием и риторическими излишествами. Несколько десятилетий назад западные интеллектуалы чтили нечто вроде джентльменского соглашения и держали свою веру или ее отсутствие при себе. Это соглашение было разорвано по трем причинам. Во-первых, в конце 70-х годов ХХ века религиозные правые в США начали привлекать Бога к защите политических целей, вынудив атеистов, придерживающихся различных политических взглядов, открыто высказывать критику в адрес богомыслия. Во-вторых, в Европу хлынули мусульмане и вскоре уже составляли 10 % населения Франции и более 5 % населения Нидерландов. И наконец, цитирующие Коран террористы угнали четыре самолета и не только покончили с собой, но и стали причиной гибели тысяч людей 11 сентября 2001 года.

Это стечение обстоятельств побудило многих задуматься о власти религии в обществе. Разве вера возродившегося в ней Джорджа Буша посылала солдат на смерть в Ираке? Разве католичество британского премьер-министра Тони Блэра был причиной его решения поддержать Буша? И перчатки были сняты. Воскресив метафору XIX века о войне между наукой и религией, «новые атеисты» стали воспринимать себя как профессиональных защитников разума, логики и здравого смысла. Все больше атеистов приходило к убеждению, что религия представляет не выдуманную, а самую настоящую опасность, все больше атеистов верило, что обрушить на религию грушу для сноса зданий – их личный долг во имя общественного блага.

Эти атеисты-разрушители вскоре поставили под сомнение даже свой излюбленный идеал религиозной терпимости. В статье, опубликованной в газете Guardian вскоре после 11 сентября, Докинз бросает перчатку, называя ужасы того дня точкой перехода от старого атеизма к новому:

«Многие из нас считали религию безобидной чепухой. Даже в том случае, когда религиозные убеждения были ничем не подкреплены, мы думали: если людям нужна эта подпорка для утешения, что в ней плохого? 11 сентября разом все изменило. Явленная вера – отнюдь не безобидная чепуха: эта чепуха может быть смертельно опасной. Ее опасность в том, что она дает людям непоколебимую уверенность в собственной правоте. И в том, что позволяет с ложной отвагой лишать себя жизни, в результате машинально преодолевать естественный барьер на пути к лишению жизни других людей… Ее опасность еще и в том, что все мы поддаемся влиянию непонятной почтительности, которая как ничто другое защищает религию от нормальной критики. Так давайте же перестанем быть до идиотизма почтительными!»¹³

Затем в атаку пошел Харрис. Он обрушился на идею религиозной терпимости как «одну из главных сил, толкающих нас к пропасти»¹⁴. «Некоторые тезисы настолько опасны, – пишет он в леденящем душу отрывке, – что вера в них подразумевает даже убежденность в том, что убивать людей – этично»¹⁵. С точки зрения Харриса, религиозная терпимость почти так же опасна, как сама религия. Вера в Бога – не мнение, которое следует уважать, а зло, с которым надо бороться.

Для этих «новых атеистов» вместе с их приверженцами проблему представляет не религиозный фанатизм. Проблема – сама религия. Так называемые «умеренные» только распространяют «мозговые вирусы» религии, придавая им вид менее авторитарных, женоненавистнических, иррациональных, чем на самом деле¹⁶. «Умеренные» религиозные учения хотя и не являются экстремистскими, – пишет Докинз, – тем не менее представляют собой открытое приглашение к экстремизму»¹⁷. Единственное решение – взять дезинфицирующее средство и протереть им руки.

Фундаментализм под другим названием

Критики обвиняют евангелических атеистов в подражании догматизму их врагов, фундаменталистов. Крис Хеджес, бывший глава ближневосточного бюро New York Times, называет «новый атеизм» «светской версией религиозных правых», описывающей мусульманский мир «языком столь же расистским, грубым и нетерпимым, как тот, которым пользовались Пэт Робертсон и Джерри Фолуэлл»¹⁸. «Новые атеисты», обрушивающиеся на фанатиков, фанатичны, а их речи против ненависти полны той же самой ненависти, утверждает Хеджес. Неужели так трудно понять, что люди способны убивать во имя прогресса и пролетариата с тем же успехом, как и во имя традиций и Бога?

«Новые атеисты», обрушивающиеся на фанатиков, фанатичны, а их речи против ненависти полны той же самой ненависти