Восхождение в горы. Уроки жизни от моего деда, Нельсона Манделы

Легенды народа коса тесно связаны с проблемами, которые волновали Мадибу и до сих пор находят горячий отклик в моей душе: справедливость и ее отсутствие; поиски истины и исправление ошибок; невероятные преображения и загадочные происшествия. Легендарный рассказчик Нонгениле Маситату Зенани, хранитель преданий коса, считает, что сила рассказчика в ihlabathi kunye negama – «мире и слове». Мой дед знал, что человеку под силу изменить свою собственную историю, а эта история изменит мир. Когда я был маленьким, моя история – мой маленький мир – сводилась к двум вещам: бедности и апартеиду. С одиннадцати лет я жил с дедом, который помог мне по-новому взглянуть на мир и на мое место в нем. Раннее мое детство порой было ужасным; отрочество – сложным. Школьные годы были сплошной борьбой. Я проводил все свое время на вечеринках, чтобы заглушить боль от разлуки с родителями. Некоторые мои решения разбивали деду сердце, и не все его поступки были мне по душе. Но с годами наша вера друг в друга не ослабевала. Он видел то хорошее, что было во мне, и не отступал, пока я сам не осознавал это. Я же видел, каким великим человеком он был, и изо всех сил старался стать хоть чуточку на него похожим.

Я верю, что слова Мадибы изменят и ваш мир, точнее оба – внутренний и тот, что вас окружает, и помогут вам раскрыть свои собственные возможности. Я верю в то, что мудрость Мадибы, которую мы вместе преумножим и воплотим в жизнь, еще сможет сделать лучше мир, где мы живем и где будут жить наши дети.

1

IDOLOPHU EGQIBELELEYO IYAKUSOLOKO IMGAMA

«Идеальный город всегда далеко»

Когда я впервые встретился с дедом, мне было семь лет, а ему – семьдесят один. В моих глазах, как и в глазах всего мира, он уже был старым человеком. Разумеется, я много слышал о Старике, но, поскольку сам был ребенком, эти истории были для меня такими же фантастичными, как и легенды коса, которые рассказывали мне двоюродные дяди, тети и другие пожилые люди нашего квартала. «Сказка о ребенке со звездой во лбу», «Сказка о дереве, которое нельзя было обхватить», «Легенда о Нельсоне Манделе, которого пленили белые люди», «Легенда о бойне в Шарпевиле». Легенды и сказания переполняли пыльные улицы вперемешку с новостями, доносящимися из автомагнитол. Притчи и поговорки сквозили даже в библейских историях в Храме – «Притча о работниках в винограднике», «Притча об Иове много выстрадавшем».

Моего отца воспитали улицы Соуэто, и плохо это или хорошо, но нигде так не учишься рассказывать истории, как там. «История о том, где я был вчера вечером» или «История о том, каким богатым я стану в один прекрасный день». Взрослые вокруг меня, каждый в свойственной ему манере и в меру своего воображения, все время рассказывали истории, покуривая сигары, прихлебывая пиво и покачивая головами. Все говорили, говорили, говорили. Ребенком я постоянно слышал их разговоры, но по-настоящему не вслушивался в них. Я не замечал, как эти истории мало-помалу проникают под мою кожу и словно впитываются в кости.

Я был сообразительным мальчиком с богатым воображением, но не осознавал, что моя семья находилась в эпицентре глобального политического пожара. Я не понимал, почему мы все время переезжаем и почему люди принимают меня в свою стаю или, наоборот, отвергают меня. Они либо любят, либо ненавидят – только за то, что я Мандела. Я смутно догадывался о том, что отец моего отца был очень важным человеком, о котором постоянно говорили по радио и ТВ, но я и не подозревал, какую важную роль он сыграет в моей жизни и как много я сам буду значить для него.

Мне говорили, что он любил отца и меня и всех своих детей и внуков, но я не видел тому никаких подтверждений и уж точно не осознавал, что есть люди, готовые сыграть на чувствах Мадибы к нам, чтобы сломить его дух и уничтожить его. Они думали, что груз этой любви станет для него тяжелее, чем работа на каменоломне под палящим южноафриканским солнцем. Они ошибались и все же предпринимали все новые и новые попытки. Сначала они разрешили совершить визит большой группе родственников в честь его семьдесят первого дня рождения, в июле 1989 года. Должно быть, для него это было как капля воды для человека, который двадцать семь лет умирал от жажды в пустыне, и все же Мадиба не отступил от своих политических суждений. Спустя полгода, под самый новый 1990 год, ему вновь разрешили свидание. Это произошло всего через несколько недель после моего седьмого дня рождения.

Отец сообщил мне об этом без лишнего драматизма, просто сказал: «Мы поедем к дедушке в тюрьму». До этого момента подобное заявление звучало бы для меня так, как если бы он вдруг сообщил, что мы едем на встречу с Майклом Джексоном или Иисусом Христом. Впрочем, для людей в телевизоре мой дед, кажется, был чем-то вроде них: звездой и божеством в одном лице. Для меня такой поворот событий был довольно неожиданным, но в африканских семьях дети не задают вопросов. Отец и бабушка сказали: «Мы едем» – и мы поехали.