Воспоминания

Но скоро она почувствовала себя недостаточно опытной преподавательницей в этом искусстве, и был приглашен специалист, за которым два раза в неделю посылали лошадь в его имение под Тулой.

Из нас, троих старших детей, только Сережа был способен к музыке. Илья играл так, что, по словам его французского гувернера, который заменил Фо-Фо, «quand Elie mettait a jouer, tous les chiens se sauvaient en hurlant».[38] Я же так уставала от многочисленных уроков, что не могла серьезно и энергично заняться еще и этим искусством.

— Что вы мутными глазами тускло бродите по нотам, — говорил наш преподаватель, теряя всякую надежду приохотить меня к игре на фортепиано.

Глава VIII

Зима 1872/73 года длилась для меня особенно долго и докучно. Я ждала ее окончания с нетерпением. Летом я должна была свидеться с Ханной.

Весной папа чувствовал себя особенно плохо: он постоянно кашлял и жаловался на боль в боку. Доктора боялись чахотки. Вследствие этого решено было летом уехать всей семьей в Самарские степи, где у папа было имение. Там он должен был лечиться кумысом. Так как Ханна за последнее время тоже прихварывала, то мои родители пригласили ее на то время, что мы пробудем в Самаре, чтобы тоже попить кумыса.

Папа написал управляющему нашего хутора, чтобы он приготовил все, что нужно для жизни нашей большой семьи14.

Из Ясной в Самару был выслан наш большой дормез, так как наше имение отстояло от Самары в ста двадцати верстах, и это расстояние надо было проехать на лошадях.

Ханне было написано письмо с приглашением приехать и с указаниями сложного путешествия с Кавказа в наше имение.

Наш отъезд был назначен в мае. Я так радовалась будущему свиданию с моей милой Ханной, что я не могла спать от волнения и нетерпения.

Но, видно, что в этом году мне не суждены были радости. В мае стряслось надо мной большое горе.

Как-то папа поехал в Тулу по делам. Вернувшись домой вечером, он вошел к мама с письмом из Кутаиса в руках. Тетя Таня сообщала в нем ужасную новость — умерла ее старшая дочка, прелестная шестилетняя Даша.

Мне об этом в тот вечер мама не хотела сообщить. Папа же рассказал мальчикам.

Сережа тотчас же прибежал к мама.

— Даша-то умерла! — сказал он. Дальше он ничего не мог сказать, закрылся занавеской от окна и стал плакать. Потом спросил: — А что тетя Таня? Я думаю, она очень несчастна.

Но скоро и до меня дошла печальная весть. Я ничего никому не сказала. Но, лежа в своей кроватке, я горько оплакивала свою любимую двоюродную сестру и подругу.

Мама пишет тете Тане:

«Тане я не сказала, на ночь не хотела. Но мальчики, а потом Параша ей сказали. Я прихожу, а у нее слезы блестят в темноте… Она закрывалась одеялом и все плакала» 15.

А вот что писал папа тете Тане:

«Любезный друг Таня! Не могу тебе описать впечатление, которое произвело на меня известие о смерти прелестной моей милой (как мне приятно думать теперь), моей любимицы Даши!.. Целый день я не могу подумать о ней и о вас без слез. Я испытываю то чувство, которое, вероятно, теперь мучает вас: забыть, и потом вспомнить, и с ужасом спрашивать себя — неужели это правда?

Долго еще вы будете просыпаться и спрашивать себя, неужели правда, что ее нет?..

И, ради бога, не забывай, не старайся забывать все тяжелые минуты, которые ты пережила, а живи всегда с ними. Смерть для себя ужасна, как ты говорила, я помню, но в смерти близкого существа, особенно такого прелестного существа, как ребенок, и как этот ребенок, есть удивительная, хотя и печальная прелесть. Зачем жить и умирать ребенку? Это страшная загадка. И для меня одно есть объяснение. Ей лучше.

Как ни обыкновенны эти слова, они всегда новы и глубоки, если их понимать. И нам лучше, и мы должны делаться лучше после этих горестей. Я прошел через это… И ты, вероятно, перенесешь, как должное. Главное, без ропота, а с мыслью, что нам нельзя понять, что мы и зачем, и только смиряться надо… Прощай, милый друг, помогай вам бог, тебе и Саше… перенести это страшное, нами еще не испытанное, но висящее над нами горе, главное, без ропота и легкомыслия. И ведь это, собственно, не горе, а только одна из важных ступеней в жизни, через которую должны пройти все люди, живущие хорошей, честной жизнью. …Я приезжаю из Тулы с письмами. Соня весело встречает меня. А я говорю: „Большое горе, большое, большое горе!“ Она говорит: „Ханна умерла“. Я говорю: „Из Кутаиса, но не Ханна“. Ни минуты не задумавшись, она сказала, как будто прочла письмо, именно эти два слова: „Даша умерла!“ Как это? Отчего она могла это знать?

Она ужасно огорчена, так что и не может говорить про это. Сережа пожалел о тебе.

А Таня лежала долго в постели и плакала.

Прощайте, милые друзья, помогай вам бог хорошо пройти эту тяжелую ступень в жизни» 16.

Грустно началось для меня лето: я потеряла лучшего своего друга и товарища в играх… Все мы горевали. Одно, что нас утешало, — это мысль о нашем будущем свидании с Ханной в Самаре…

Глава IX

Весной папа уехал в Москву, чтобы закупить все нужное для нас для дороги и для первого времени на хуторе. 11 мая 1873 года папа пишет Фету: