Воспоминания глупого кота

К примеру, моя ловкость во время ловли птиц. Для меня поймать птицу – раз плюнуть, для них же это означает подвиг, хоть они это ненавидят и питают к этому отвращение. По утрам, когда жара, дверь на балкон распахнута настежь, и растянут тент, чтобы защитить от солнца мебель в столовой, я занимаю свою позицию, на самом верху серых металлических перил, спрятавшись за стенкой. В соседнем парке птицы перелетают с тополя на тополь. Как я уже говорил, некоторые деревья выросли так, что их верхушки находятся гораздо выше нашего третьего этажа. Иногда, стараясь спастись от жары, птицы садятся на перила, под навес. Я по-прежнему неподвижен, даже не дышу, словно один из многих предметов, находящихся на балконе. Когда птица успокаивается, она приобретает уверенность и перестает смотреть по сторонам, быстро вертя головой туда-сюда. Тогда мне и нужно-то – стремительно и резко протянуть лапу, и... Попалась птичка. Сначала я кусаю ее за шею, чтобы она обессилела. Затем крепко хватаю своими острыми зубами, и все ее усилия выжить бесполезны. Кроме того, жуткая паника ее парализует.

Бегонии-матери эти бесхитростные сценки охоты представляются ужасными. В отчаянии она исступленно орет, когда застает меня за этой самой работенкой или когда птица уже в зубах, и она не может ничего предотвратить. Бегония гоняется за мной, преследуя повсюду, до тех пор, пока у меня не остается иного выхода, кроме как выпустить добычу, причем делаю я это добровольно. Ведь мое удовольствие заключается не в том, чтобы съесть животинку, а в самой охоте на нее и разве что в первом укусе, когда я слушаю, как рвутся сухожилия на шее летуньи. В любом случае, я не понимаю, из-за чего мать впадает в такую истерику, иной раз до смешного. В конце концов, ловля птиц не только один из моих инстинктов, но, ко всему прочему, и одно из самых редких моих развлечений, которые остаются мне жаркими утрами в пустом доме. Ах, эти провокаторши-птицы с их писками, визгами и чириканьем! Очень правильно говорит Уксия в мою защиту, я – хищник.

И наоборот, когда я ловлю кротов или мышей в саду Мургии, все мне аплодируют. Но

Мургия – это совсем другое дело, другой мир. Это – иная, особая жизнь, время моей настоящей свободы.

В Мургии я бываю три-четыре раза в году. Это далеко. Несколько часов езды на машине. Вот уже несколько лет я провожу эти часы засунутым в проклятущую клетку, в жуткой тревоге и смятении. От волнения там со мной творится всякое – от слюней из пасти до струи по задней лапе, как в лучшие дни в углу столовой, под стулом. Раньше меня возили свободно в задней части машины. Но я понимаю, хоть это меня и бесит, что у них не было иного способа, кроме как закрыть меня в клетке, поскольку из-за скорости нервы мои пошаливали и я давал им волю, постоянно прыгая по обшивке салона, и не раз запрыгивал не только на переднее сиденье, но и на водителя (почти всегда на того, кто всем заправляет). Его испуг и закономерное раздражение выражалось в приказе, впрочем, невыполняемом, вышвырнуть меня на шоссе. Так что, я сам виноват и не жалуюсь, хотя от этого часы пребывания в машине не становятся приятнее. Я засажен за решетку, как обычный воришка, каким я, конечно, в какой-то степени и являюсь.

Хорошо хоть, они обычно, дают мне таблетку от морской болезни, которая меня усыпляет, и на время я немного успокаиваюсь. Так эти мучительные часы переносятся немножко легче.

Остановившись в Мургии перед металлической подъемной дверью гаража, самое первое, что делают домашние, перед тем, как выйти – открывают чертову клетку. Я знаю, что им тоже не доставляет удовольствия возить меня в таком состоянии, и они страдают почти также, как я. Они хотят предоставить мне свободу, и делают это, как только представляется возможность. Облегченно вздыхая, они выпускают меня из клетки, ожидая увидеть, как я развернусь из состояния клубка. Мне, разумеется, плохо. Я чертовски устал от напряжения и тошноты, изнурен и готов свалиться на траву в саду. Дело в том, что, иногда я так поступаю, чтобы отдышаться. Но я сразу прихожу в себя и окидываю взглядом тех, кто вскорости станут моими хозяевами на время каникул. Или ищу пути бегства... Поначалу с переменой места и дома, я чувствую себя немного странно. Дом в Мадриде ничем не похож на дом в Мургии, они совершенно разные. В Мадриде, где я живу большую часть времени, это – квартира в многоквартирном доме. В Мургии – деревенский дом без соседского шума и телефонных звонков.