Воспоминания глупого кота

Прошло пять лет с того самого вечера наступившей уже осени, когда я нашел маленький магнитофон на столе. Он был не на своем обычном месте на этажерке. Я перемотал пленку назад, не придавая этому особого значения, но пленка, которая должна была бы выдать какие-то остатки разговоров, или обрывки моих монологов, которые я иной раз записываю, чтобы не потерять какую-либо идею, сюжет повести, или рассказа, предложила странную мешанину гортанных звуков и нежных мурлыканий, которые, без сомнения, принадлежали Ио, наблюдающему за мной от кухонной двери, прислонившись к косяку. Я счел, что кто-то из ребят, играя с котом записал все на магнитофон, сам того не замечая. На следующий день, когда я собрался вернуть магнитофон на его законное место на словаре Касадо, я позабавился, продолжая начатое вчера вечером прослушивание. Это была все та же вереница прерывистых горловых звуков и мяуканья со слабеньким придыханием. Все эти звуки не принадлежали никому из людей.

Прошло несколько недель и наш славный красавчик Ио покинул нас навсегда. Это случилось восьмого ноября, накануне моего дня рождения. Как вы легко можете себе представить, этот день был совсем нерадостным. В этот день, посетив с ребятами и Бегонией могилку, выкопанную нами в тот самый вечер смерти Ио, в которой мы его и похоронили, я положил кассету в центральный ящик своего стола вместе с ярлычком, надписанным моей рукой. Надпись гласила: “последний монолог Ио”.

Прошло без малого пять лет с тех пор, как умер Ио, но никто не занял его место в нашей семье. Бегония-дочь вышла замуж, она – ботаник и работает в горах Эускади,

Страны Басков. Луис Игнасио полностью вылечился и отошел от того ужасного случая, который и послужил причиной воспоминаний Ио. Он учится в Дипломатической Школе, главным образом для того, чтобы преуспеть на своем поприще. Хавьер работает, как и хотел, журналистом на радио. Хайме четвертый год учится в Архитектурном, а Уксия с серьезными трудностями по математике переходит на второй курс Биологического. Мы с

Бегонией-матерью продолжаем стареть, что уж тут поделать, но благодарим Бога за то, что осень нашей жизни оказалась мирной и безмятежной.

Около трех месяцев назад в одном научном журнале я прочел о грандиозном скачке вперед, сделанном в изучении способа выражения мыслей животными и их речи с интереснейшими результатами и пояснениями. Мышление и речь животных рациональнее наших. В конце концов, все инстинктивное тоже рационально. А ведь наше тщеславие “хомо сапиенс” не позволяет нам это даже допускать. В статье говорилось о Центре анализа языка животных в окрестностях Мадрида. Я отыскал номер телефона Центра и связался с одним из научных сотрудников, движимый любопытством лингвиста, которое всегда мной руководило. К тому же я подозревал, что в моих руках находится, несомненно, очень важный и выразительный для этих, проводящихся здесь, исследований документ и направился в эту “обитель мудрецов”.

После короткой беседы я вручил пленку профессору Арлона, самому первому моему собеседнику, и вернулся к своим делам. Неделю спустя ученый позвонил мне в кабинет по телефону, чтобы сообщить, что результат исследований был просто ошеломляющий. Я попросил его рассказать обо всем поподробнее, и он назначил мне встречу вечером в лаборатории Центра. Меня поразил вид этого технологического комплекса с настоящим частоколом постоянно работающих высоченных устройств и системой контроля, состоящей из светящихся приборчиков, в первый момент ослепляющих вас.

Перед одним таким устройством мы и расположились.

- Не удивляйтесь, скоро Вы услышите голос своего кота. Как, Вы говорите, его звали?

Ах, да, Ио. Он говорит это в самом начале своих воспоминаний. Это очень странный, необычный голос, не имеющий ничего общего с мяуканьем и фырканьем, которые были

Вам знакомы. Этот преобразователь, – профессор указал налево, – совершает чудо, соединяя звуки и преобразовывая их в звуки человеческой речи, в данном случае – кастильской. Преобразование совершается автоматически. Наше исследование состояло в том, чтобы подготовить инструменты, посредством которых можно осуществить переход от кодов кошачьего языка к человеческому слову. Все дальнейшее – это дело кота.

Меня бросило в возбужденно-паническую дрожь, когда я услышал пронзительно-

горловой голос. Я трясся от переполнявших меня эмоций – у меня не было ни малейшего сомнения в том, что прибор обращался ко мне голосом Ио. С самой первой страницы текста перед нами предстала столь значительная фигура, что я решил издать воспоминания, приурочив их к пятой годовщине со дня смерти Ио.

Профессор Арлона прервал запись, но не убрал руку с переключателя, заставляющего пленку крутиться: