Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

В тот же день после полудня я вернулся в Ставку, ломая голову над тем, как обеспечить подкрепление. Из войск Восточного фронта, чьи операции были столь многообещающими, выделить какие-либо части было трудно, а те немногие батальоны, которые можно получить от ВМФ и береговой артиллерии, в планируемых операциях большой роли не сыграют. Единственным доступным соединением была 23-я дивизия, которую недавно передали в распоряжение 4-го армейского корпуса для ротации бойцов у Коллаа, более всех других заслуживших отдых, и один из ее полков уже ехал туда. Тщательно все взвесив и несмотря на низкую боевую ценность, я пришел к трудному решению отправить оставшуюся часть на перешеек, где ее должен был дополнить 62-й пехотный полк.

Утром 15 февраля противник начал атаку на войска, оборонявшие дорогу Кямяря, и к полудню осуществил прорыв. Хотя прорыв был неширок, командующий армией считал, что задача удержать противника на импровизированных позициях и без резервов невыполнима. Поскольку я с ним был согласен, генерал-лейтенант Эстерман получил разрешение в случае необходимости отвести 2-й армейский корпус на вторую линию. После чего он немедленно приказал отойти.

Отход правого крыла вдоль берега существенно облегчил огонь батарей на Бьёрке.

Лишь 21 февраля, когда отступление правого крыла завершилось, был отдан приказ об эвакуации Бьёркё. После израсходования боеприпасов и уничтожения тяжелых орудий гарнизон на следующий день отправился в 25-мильный марш по льду к Сяккиярви, захватив все транспортабельное оборудование. На сей раз погода нам благоприятствовала, 23 февраля, в день опасного марша гарнизона у фланга противника, поднялась сильная метель.

С тяжелым сердцем я принял необходимость отвода армейского корпуса с позиций, которые он упорно оборонял более двух месяцев. И я спрашивал себя, как это отступление повлияет на моральный дух армии и народа, до сих пор остававшийся твердым и несокрушимым.

18 февраля противник уже вошел в соприкосновение со второй позицией, комплектование которой отступающими частями 181-го армейского корпуса шло в штатном режиме. Воодушевленные успехами и полагая, что наше сопротивление сломлено, русские возобновили шапкозакидательскую тактику наступления сомкнутым строем и без предварительной артиллерийской подготовки. В особенности недооценивали наше сопротивление командиры танкистов и часто врывались на позиции без пехотного сопровождения. В один из дней мы уничтожили около 30 танков. В целом наши оборонительные бои на этом этапе характеризовались большой активностью, что свидетельствовало о том, что отступление не снизило боевой дух войск.

Пока русские атаковали центральную позицию, битва у Тайпале продолжалась с неослабевающим ожесточением.

Самым серьезным результатом отступления было то, что противник оказался в состоянии угрожать нашим тыловым коммуникациям через замерзшие воды Выборгского залива. Это означало, что фронт удлинился на 18 миль. К сожалению, для охраны побережья западнее Выборга не хватало сил. Ядро обороны прибрежной зоны составляли несколько батарей береговой артиллерии, часть 4-й дивизии и ряд отдельных батальонов и батарей. Последние состояли в основном из новых резервных формирований, плохо оснащенных и недостаточно подготовленных. Каменистый грунт, непригодный для окапывания, усугублял трудности обороняющихся, и они несли большие потери.

На войне случается, что напряжение, испытываемое командиром в критических ситуациях, становится чрезмерным и необходима замена. Это касается не только фронтовых командиров, но и, возможно, в еще большей степени высшего командования, которому приходится принимать серьезные решения единолично и вдали от театра военных действий, откуда поступают противоречивые и неполные донесения. Это требует развитой интуиции, реалистического воображения и большой силы воли и влечет за собой напряжение физических и умственных сил, которое иногда оказывается непреодолимым. Если войска в это время были измотаны, в особенности на наиболее уязвимых участках, то очевидно, что выносливость как высшего, так и низшего командного состава также подверглась суровому испытанию.

Когда генерал-лейтенант Эстерман попросил отпуск по состоянию здоровья, 19 февраля я назначил генерал-майора Хейнрикса его преемником на посту командира 2-го армейского корпуса с одновременным присвоением ему звания генерал-лейтенанта. С самого начала войны он умело защищал восточную часть перешейка и показал, что нервы его не подводят в самых тяжелых ситуациях. Должность генерал-лейтенанта Хейнрикса занял генерал-майор Талвела, а его – полковник Паяри в Айттойоки.