Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

Эта новость меня удивила и огорчила. Почему правительство, несколько недель проявлявшее твердость, сочло целесообразным согласиться на требования Германии? Еще со времени визита министра Рамзая в Берлин я категорически предостерегал от подобного шага. Во время пребывания в Швейцарии у меня была возможность ознакомиться с мнениями нейтральных стран относительно шансов Германии на победу в войне, и я все больше и больше убеждался, что государство, связавшее свою судьбу с Германией определенным договором, столкнется с угрожающим будущим. Поэтому я считал своим долгом сделать все возможное, чтобы убедить правительство пересмотреть решение. На следующий день по возвращении я пригласил премьер-министра Линкомиеса на ужин в штабном поезде, где также присутствовали министр обороны и начальник Генерального штаба. Прямо и категорично я заявил, что правительство собирается сделать роковой для страны шаг, и настаивал на необходимости изменить решение даже в последний момент. Я также посетил президента республики, чтобы изложить ему свою точку зрения. Перед моим отъездом в Ставку правительство отозвало свое решение.

Отношение Германии в последующие недели вряд ли можно было назвать сердечным, но и ожидаемого многими кризиса не произошло. В начале июня прекратился импорт продовольствия, и вместе с тем нам сообщили, что мы не можем рассчитывать на более чем половину от ранее поставляемого объема бензина и горюче-смазочных материалов. Но этим репрессии и ограничились. Крупное поражение в Тунисе заставило немецкое руководство задуматься о другом. Тот факт, что в конце июня немцы ослабили ограничения на экспорт, показал, что они не считали нужным заходить слишком далеко.

До конца июня немецкий батальон СС, в 1941 году состоявший из финских добровольцев, против которого я высказывал возражения, был расформирован. К счастью, на момент расформирования его бойцы были в Финляндии в отпуске вследствие истечения срока их контрактов. Я полагал, самое время запретить возобновление контрактов, тем более что молодые солдаты почти без исключения по возрасту уже подлежали призыву на действительную военную службу. Мое мнение не нашло понимания, и мне не удалось убедить правительство запретить подписание новых контрактов. Министерство иностранных дел, взявшее на себя в период формирования батальона задачу набора солдат, было обеспокоено реакцией, которую эта мера вызовет в Германии. Я настаивал на своем, и, когда молодые люди собрались в Ханко, я послал в порт генерала, чтобы сообщить им, что запрещаю возобновлять контракты и садиться на корабли для доставки в Германию. Главнокомандующему войсками СС Гиммлеру пришлось издать приказ о расформировании батальона, основанием же, по его выражению, послужило избежание бойцами обязательств.

Мое отношение, разумеется, не распространялось на самих молодых солдат, по полученным мной сведениям доблестно сражавшихся в южнорусских степях и на Кавказе. При распределении людей по разным подразделениям сделали все возможное, чтобы пойти навстречу их пожеланиям, и я с удовлетворением увидел наши собственные ряды, где на счету каждый человек, пополненные этими молодыми ветеранами. Постепенно Финляндии пришлось мобилизовать все подготовленные резервы в возрасте до 45 лет – мера, не имевшая аналогов в других странах, кроме Германии.

Вопрос о выходе Финляндии из войны поднимался в течение года несколько раз. В июле русская миссия в Стокгольме сообщила бельгийскому министру, что Советский Союз готов начать мирные переговоры при условии, что первый шаг сделает Финляндия. Устный, как и русское сообщение, ответ финского правительства заключался в том, что финское правительство считало основой для обсуждения границу 1939 года, но готово обсудить такой пересмотр границ, который можно считать необходимым.

Летом 1943 года в Лиссабоне наша миссия в ходе переговоров с тамошней миссией Соединенных Штатов рассмотрела возможности достижения мира. В результате этих обсуждений министр Рамзай по просьбе американцев направил в Госдепартамент личное сообщение с заверениями, что финская армия не вступит в боевые действия с американскими войсками в случае высадки последних в Норвегии и распространения боевых действий на территорию Финляндии, – операция, естественно, получила бы мое полное одобрение. Мне неизвестно, рассматривалась ли когда-либо всерьез высадка американцев в Северной Норвегии, но очевидно, что тогда дискуссии в Лиссабоне пробудили бы надежды, что на последнем этапе войны мы сможем рассчитывать на новый противовес экспансионистской политике Советского Союза.

Широкая общественность ничего не знала об этих и других контактах, направленных на прекращение войны. Показательно, что 33 известных гражданина, среди которых было несколько членов парламента, осенью 1943 года в письме на имя президента выразили надежду, что правительство примет необходимые меры для установления мира.