Оттон III и Генрих II были готовы найти решение обоим этим вопросам и видели в трансформированной папской власти средство, которое может помочь им в выполнении этой задачи. Они придерживались в общих чертах той же точки зрения, что и Карл Великий (их долг перед Богом привести церковь к более совершенной форме христианской религиозности), но, в отличие от него, предоставляли папской власти более активную роль в этом процессе. Тем не менее партнерские отношения по-прежнему складывались на императорских условиях. Оттон III был особенно бескомпромиссным в своей позиции. Он публично отрекся от «Константинова дара» как от фальшивки, ясно дав понять, что он является – и таковым его следует считать – старшим партнером в таком союзе. Будучи не в восторге от уровня потенциальных кандидатов на должности, которых он нашел в Риме (изначально его позвал приехать папа Иоанн XV в качестве противовеса Кресцентию-младшему – сыну первого Кресцентия), он ввел двух северян как своих собственных назначенцев на папскую должность. Первым был его двоюродный брат Бруно – Григорий V, а затем, после безвременной (и таинственной) смерти Григория в 999 г., Герберт Орийякский стал Сильвестром II (999-1003). Бруно являлся внуком Оттона I и поэтому имел прямое саксонское происхождение, хотя его отец в конечном итоге стал герцогом Каринтии, расположенной дальше к югу. Герберт был родом из южно-центральной части Франции. Оба – высокообразованные продукты церкви посткаролингского периода в Северной Европе: Григорий как священник Оттона был выпускником соборных школ Восточной Франкии, а Герберт – один из величайших ученых своего времени (известный тем, что повторно ввел в обращение в Западной Европе счеты и армиллярную сферу из своих знаний греческой математики и естественных наук, сохраненных арабами) – был монахом, получившим образование в одном из самых известных монастырей X в. – Орийяке в Верхней Оверни. Оба они также занимались одной и той же программой реформ, и Герберт прожил достаточно долго, чтобы оказать на этот процесс немалое влияние. Генрих II, со своей стороны, был доволен работой с представителем семьи Тускулани Бенедиктом VIII, но тот и сам был предан реформе. Император и папа римский совместно председательствовали в Павии в 1022 г. в посвященном реформе синоде, который снова поднял шум против двойных (однотипных) злоупотреблений в центре действующей программы реформ[319].
Эта новая модель христианского руководства: главный – император, который действует вместе с гораздо более активным папой римским – была необходима к 1000 г. там, где ее не было двести лет назад, по одной простой причине. После поразительной череды завоеваний Карл Великий привел западный христианский мир в большей или меньшей степени под свою непосредственную власть. И хотя его преемники из Оттонианской и Салианской династий претендовали на тот же титул, про них этого уже нельзя было сказать. По условиям Каролингов, последние контролировали Восточную Франкию, Северную Италию и кое-что еще по мелочи. Западная Франкия не подпадала под их власть, равно как и обширные, недавно ставшие христианскими земли на Иберийском полуострове и в Восточно-Центральной Европе, где к 1000 г. Богемия, Польша и Мадьярское королевство уже приняли латинское христианство. На большей части этого расширившегося западного христианского мира богослужения вели священники, которые были верны другим королям и князьям, которые не могли доброжелательно относиться к прямому, чисто имперскому, вторжению в свои земли. В этих обстоятельствах папская власть стала более нейтральной союзницей, участие которой в реформаторском процессе помогало защититься от подозрений в том, что она может оказаться прикрытием для политического вторжения. Имея на своей стороне папскую власть, реформа могла быть представлена как задача для всего западного христианского мира – предотвращение возможного повторения ситуации, сложившейся в 500–700 гг., в которой этот мир на практике функционировал в виде изолированных церковных общин в каждом отдельном королевстве (глава 7).