Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Вместо того чтобы слишком беспокоиться о нравственности магнатов и степени, до которой выгодоприобретатели от уменьшения активов центральной власти были верноподданными или узурпаторами, можно поднять более интересный вопрос. Тот факт, что политические процессы, имевшие место в IX в., оказывали такое сильное воздействие на равновесие между центром и окраинами, на самом деле сообщает нам что-то важное о хрупкости центральной власти в начале Средних веков. Если передача власти от одного поколения правящей династии следующему не была совсем простой, то последующий процесс построения системы власти всегда влек за собой передачу активов из центра на места. Идеально передать власть оказывалось нелегко. Смерть двух братьев по отцу, склонность другого брата к религии и безвременная смерть еще одного брата нужны были для того, чтобы облегчить Карлу Мартеллу, Пипину и Карлу Великому процесс монополизации власти в начале их правления, а последовавшая затем внезапная смерть еще двух братьев стала необходима, чтобы расчистить дорогу для Людовика Благочестивого. Удача, сопутствовавшая беспроблемной передаче власти в этих четырех поколениях, была ошеломляющей и не могла длиться бесконечно. И как только эта удача иссякала, всегда начинался процесс передачи активов с целью подорвать абсолютную – или фактически любую – власть династии. Это не имело никакого отношения к способностям отдельных ее представителей или жадности конкретных магнатов. Это был результат некоторых ключевых структурных изменений, который означал, что короли и императоры-Каролинги имели значительно меньше рычагов власти в своих руках, чем любой их предшественник позднеримского периода, вроде Юстиниана.

Стоит подчеркнуть, что и перед Каролингами, и римскими императорами вставала одна и та же проблема управления. Попытка руководства географически обширными империями при наличии таких технологий связи, когда почти любое средство передвижения делало около сорока километров в день, означала, что во многих отношениях регионы управляли сами собой. Центральная власть просто была не способна решать вопросы на местах, поэтому фокус и в Римской империи, и в империи Каролингов состоял в следующем: так передать власть, чтобы она не позволила неизбежной автономии дойти до опасной степени местной независимости, а империи – рассыпаться. Но если проблема оказывалась одной и той же, то оружие, которое могли ввести в действие Карл Великий и Людовик Благочестивый, становилось значительно менее эффективным, чем то, что было пятьсот лет назад.

Самое важное, что они не имели ни законного политического права, ни административной способности систематически получать значительные доходы от налогов с сельскохозяйственной продукции своей империи – самого крупного сектора любой досовременной экономики, в которой занято более 90 процентов населения. Римский мир был поделен на административные единицы на основе городов, которые назывались civitates (единственное число – civitas) и состояли из городского центра и иногда очень большой сельской территории. В значимых civitates вели исчерпывающие записи о производительности и правах собственности, по которым высчитывался подлежащий уплате налог для окружающей их сельской местности, а чиновники, назначенные в civitates, отвечали за его сбор и передачу. Эти налоги могли взиматься в виде либо реальной продукции, либо наличными деньгами в соответствии с требованиями и распоряжениями правительства империи. Относительно большие ежегодные доходы тратились прежде всего на содержание большой профессиональной армии, состоявшей из нескольких сотен тысяч солдат. Самая точная оценка такова: около двух третей ежегодно собираемой суммы налогов тратилось на армию, а остальное отдавалось на разнообразные престижные проекты и содержание – опять-таки относительно – многочисленного центрального бюрократического аппарата, который затмевает свой аналог в период Каролингов и на много веков после них.