Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Первый ключ к разгадке лежит в общем представлении властных структур о позднеантичном христианстве. Correctio Каролингов, как мы видели в последней главе, делало большой акцент на власти архиепископов над епископами, делая их, действующих непосредственно под покровительством императорской власти, главными «выкручивателями рук» в процессе реформ, ответственными за воздействие на остальное духовенство, включая викарных епископов, с целью убедить их поддержать реформу. Сборник Pseudo-Isidore представил во многом другой взгляд на то, как должна выглядеть законная христианская религиозная властная структура. Во-первых, включенные в него поддельные документы расширили представления о папской власти в исторической перспективе. Как мы уже видели в пятой главе, какая-то мысль о том, что император Константин когда-то сделал серьезную уступку власти папе Сильвестру, уже существовала в VIII в. и была использована Адрианом I с целью «поощрить» Карла Великого к небывалой щедрости после его завоевания Лангобардского королевства. Но в Pseudo-Isidore эти идеи полностью созрели в форме «Константинова дара» – сфабрикованной фальшивки, которая претендовала на то, чтобы быть подлинным даром императора в IV в. Она однозначно заявляла, что, уехав в Константинополь, император передал всю власть над западной церковью папе римскому Сильвестру[299]. Это основное принципиальное заявление затем было подкреплено множеством практических примеров этой предполагаемой папской власти в действии в поддельных декреталиях. В равной степени важно и то, что под папской «крышей» власть архиепископов умалялась с двух направлений: сверху вниз – изображена позднеантичная церковь, в которой дарение папами статуса патриарха умаляло власть архиепископов; снизу вверх – защищался статус простых викарных епископов от стоящих над ними епископов митрополии, сводя право архиепископа вмешиваться в управление епископом своей собственной епархией практически к нулю. Важно то, что сборник также установил строгие правила, которые сделали гораздо более трудным перевод епископов из их епархий, чем это могла бы признать существовавшая в IX в. практика.

При Карле Великом и Людовике Благочестивом смена епископов происходила очень часто: какая-то юридическая процедура соблюдалась, но если вы теряли расположение императора, то ваши дни на этом посту были сочтены. Pseudo-Isidore, напротив, утверждал, что без признания епископом своего проступка необходимо было собрать не менее семидесяти двух независимых свидетелей, готовых подписаться под выдвинутыми обвинениями, прежде чем могло начаться рассмотрение соответствующего дела в суде. А как только суд начинался, обвинению не становилось легче. Епископ мог дать отвод судье, даже если им являлся архиепископ его митрополии, и подать апелляцию высшей власти римской епархии в любой момент судебной процедуры (до, во время или после суда). Это была полная чепуха – ничего подобного никогда не происходило на практике. Но в сборнике Pseudo-Isidore использовали вопиющую фальсификацию, чтобы состряпать такую историю поздней Античности, когда папская власть управляла связной структурой, внутри которой другими ключевыми игроками были не императоры и архиепископы, а патриархи, назначенные папами, и епархиальные епископы[300]. Впервые сборник транслировал общепринятую, но совершенно неопределенную идею того, что римская епархия представляла собой что-то особенное в логически ясном объяснении того, что на деле должна означать эта «особость». Поддельный взгляд на прошлое перекрыл дефицит идеологии, которая давно уже низвела пап римских до подчиненного положения в империи. Наконец, соблазнительно думать, что мы видим развитие института папства в движении, в процессе захвата практического контроля над властными структурами западного христианского мира.