Восстановление здоровья в домашних условиях: как самому поставить себя на ноги и вернуть подвижность суставов

Внутри я увидел, что больница делится на два крыла: в левом находится стационару а в правом – амбулатория. Между ними – приемная, где ожидали больные. Сейчас в приемной было столько людей, что они стояли вдоль стен, и от их количества, как мне показалось, в помещении было темно. А может быть, это у меня потемнело в глазах от страха.

Оказывается, весть о том, что приезжает новый врач из столицы, мгновенно облетела все близлежащие деревни, и практически весь мой участок пришел на прием. А мой участок – это 15 деревень. В приемной стоит стол, стул. На стуле висит белоснежный выглаженный халатик. Рядом сидят медсестры. Молчат, смотрят на меня, ждут. Я постоял еще несколько минут с чемоданом в руках – просто не знал, как себя надо вести.

А потом решительно задвинул чемодан под стол, надел халат и начал прием. Когда я выполз на улицу, уже было темно. Я кое-как добрел до дома, где для меня сняли комнату, и не раздеваясь рухнул на кровать. Мне казалось, что я только прикрыл глаза, а когда открыл – за окном было светло.

Уже на второй день работы я понял, что через четыре месяца я никуда отсюда не уеду. Я решил для себя, что проработаю здесь год.

Это была потрясающая врачебная и жизненная школа!

Ну сколько мне было, когда я приехал? 24 года! Какой врач? Да никакой. Московский интеллигентный наивный мальчик, комсомолец. Я не знал настоящей жизни. Я не понимал, что и как нужно делать, когда остаешься один на один с пациентом. Это хорошо, когда ты практикант или стажер, ты работаешь под присмотром опытных специалистов. А тут? Тут все смотрят на тебя. И ждут, что ты скажешь. И будут делать то, что ты скажешь. А вот как сказать так, чтобы получилось правильно?

Первое медицинское мероприятие, которое я там организовал, – навел порядок со стерильными инструментами. Я увидел, что перевязочный стол был застлан газетами, а на нем стоял бикс – кастрюля для стерилизации. Внутри лежали салфетки и марлевые шарики, которые когда-то были стерилизованы. Сестры туда лазили руками, доставали необходимые предметы и ими делали перевязки.

Так вот, я немедленно убрал газеты и застелил стол простыней. Рядом с биксом поставил поллитровую банку с дезинфицирующим раствором, горлышко которой затянул марлей. И воткнул туда пинцет. И сказал медсестрам, что в бикс мы теперь залезаем не руками, а только пинцетом. Так и было. Надо сказать, что мой авторитет был непререкаем. Они видели во мне доктора из Москвы.

Но сложности возникали в отношениях со старшей фельдшерицей. Немолодой уже дамой, которая несколько месяцев до моего приезда заведовала этой больницей. Она была не новичок, почти пятнадцать лет работала в больнице и, конечно, много чего знала и умела. А я-то только после института. И учился исключительно на хирурга. Но здесь мне пришлось заниматься и ушами, и глазами, и гинекологией, и позвоночниками. И детьми!

Основные инструменты настоящего доктора: глаза, уши и руки. Если врач не способен поставить предварительный диагноз, руководствуясь только своими знаниями и ощущениями, полученными во время осмотра, это не врач.

В общем, честно скажу, было страшновато. И я искренне хотел, чтобы она была другом и помощником. Я стал ее привлекать к работе активнее: спрашивал совета в каких-то сложных случаях. Она подсказывала мне, а потом… рассказывала всем, что я ничего не понимаю в лечении, поэтому и зову ее. И на этом мое привлечение ее к лечебным делам ограничилось.

Потом мы, конечно, наладили отношения, и я нашел для нее занятие. У нас не было лаборанта, поэтому я отправил ее на курсы, где она научилась лабораторным исследованиям – считать лейкоциты, эритроциты. Она с удовольствием стала этим заниматься.

Гораздо сложнее мне было даже не с медицинскими, а с хозяйственными делами. Это и заготовка дров, и продукты для больных, и многое другое.

С дровами был такой эпизод.

Выписали нам на больницу 100 кубометров дров.