Вован и Лексус. По ком звонит телефон

В этом был весь Ярош. Он ненавидел Россию всей душой. Это был его вековечный враг. О каком сотрудничестве мог идти разговор, когда яркий политик Украины делал такие заявления? После Коломойского я уже ничему не удивлялся. Даже тому, что человек, воюющий на фронте, мог спокойно обсуждать политические вопросы со своим политическим врагом по личному мобильному телефону. Тем не менее меня, конечно же, радовало, что он готов был идти на диалог.

«Губарев»: Ну, я не вижу, что нам с тобой делить. Я готов даже рассмотреть вариант вступления, да, в состав Украины в порядке особого статуса. Но что такое особый статус? Я ведь все время заявляю, что он даст нам и какие он даст гарантии. И мы, и люди, которых родственников убили, как мы можем эти флаги, в принципе, у себя вывешивать? Я не вижу, как мы можем уживаться в парламенте с теми людьми, с которыми мы воевали, с тем же Ляшко, с этим п…, как мы можем иметь с этими людьми что-то единое? Мы все равно будем отстаивать свои права, но мы будем в меньшинстве.

Ярош: Это не ко мне вопрос, ибо я не правлю государством, потому я не могу об этом говорить. Я не разобрался с этим особенным статусом, и не нарушает ли этот особенный статус наши интересы общеукраинские. Должен был в Киеве договорной…

«Губарев» (перебивая): У тебя есть в Киеве люди, которые принимают решения? Я общаюсь с администрацией…

Ярош: У меня есть выход на Порошенко.

«Губарев»: Что, ты с Порошенко общаешься?

Ярош (кивая): Да, мы ж по майдану знакомы.

«Губарев»: Просто я общаюсь с администрацией, я знаю, что там у вас внутри, я знаю, что Порошенко и его люди — они настроены по мирному варианту, я знаю, что есть ястребы, которые не хотят останавливать это побоище. Вот люди, которые сидят конкретно там, особенно ваш министр обороны. И он, в администрации я так слышал, не очень долго продержится и куда-то уйдет. Ну, мне вот поручили, допустим, собирать информацию о том, что нам предлагается в плане особых статусов Донбасса, да, что вы можете нам предложить? Нам конкретно не описали пока что ничего. Сурков наш, да…

Ярош: Я буду в Киеве на днях, тогда что-то будет.

«Губарев»: А в мирных у вас стреляют?

Ярош: Только в ответ, конечно.

Это была откровенная ложь. Да и вообще, мне казалось кощунственным само заявление — «только в ответ, конечно». Как будто индульгенция на любые военные действия. Тем временем уже прошли основные болевые точки этой войны, закончились котлы и многие поменяли свои взгляды. Многие, но не сам Ярош, которого я начал называть Димой.