Вожаки и ведомые, или Как выжить в Мире мальчиков

...

Чарли, нашего одиннадцатиклассника, недавно отстранили от занятий за то, что он включил пожарную тревогу (она подразумевает обязательную эвакуацию 1500 учащихся). Стоило позвонить его матери и рассказать о случившемся, как она примчалась забрать сына. Позднее, на той же неделе, я встретился с ней, и она призналась, что дела у Чарли не очень. Мне нужно было поговорить с ними обоими – по поводу дисциплинарного взыскания, однако мать Чарли испугалась, что, снова оказавшись в школе, он сорвется. Для него школа – это раздражитель. Тогда я предложил приехать к ним домой. Мама Чарли просто ушам своим не поверила, но работа есть работа. Когда я приехал, Чарли лежал на диване и отказывался разговаривать. Один из учителей сообщил мне о его коллекции виниловых дисков, и вот я принялся расспрашивать о ней. Мама поинтересовалась: не лучше ли сначала поговорить о школе и уже потом – о коллекции пластинок? Однако Чарли уже поставил старую запись группы R.E.M. и дал мне свои любимые наушники – послушать песню.

Педагоги ежедневно сталкиваются с детьми, которые склонны попадать в неприятности в силу своих отклонений в развитии, однако эти педагоги не владеют должными знаниями и навыками, чтобы вовремя определить настоящую проблему и выработать нужный курс действий.

Нельзя сидеть сложа руки. Эти дети и их семьи – часть нашего сообщества и заслуживают достойного обращения. В наших же интересах грамотно и эффективно решать проблемы, связанные с ними, ибо эти проблемы прямо воздействуют и на нас. В частности, это касается педагогов: если мы не понимаем, как подобные коллизии влияют на наши ежедневные взаимодействия в школе, работа становится неэффективной, а это уже наносит ущерб всем нашим подопечным.

Повторюсь: не будучи специалистом по расстройствам развития, я обратилась к профессионалам из Ассоциации жизни в сообществе (Боулдер, штат Колорадо) и Отделения развивающей и поведенческой педиатрии Детского медицинского центра (Цинциннати). Я попросила развенчать мифы о поведении детей с расстройствами развития и помочь подготовить вас и вашего ребенка, вооружить знаниями.

О ЧЕМ ВСЕ-ТАКИ РЕЧЬ? Ознакомившись с приведенными ниже характеристиками, вы, возможно, узнаете кого-то из ваших знакомых или даже себя. Это не значит, что у вас или вашего знакомого СДВГ, ОКС или аутизм. У многих из нас можно выявить какие-то незначительные признаки расстройств. И все равно, даже если вы узнали кого-то из знакомых, помните: это прежде всего человек, а не просто больной. Мы все – люди, какие бы ярлыки на нас ни навешивали.

Аутизм тормозит нормальное развитие социальных и коммуникационных навыков. Последние исследования показали, что 1 из 88 детей страдает той или иной формой аутизма. Это сложный недуг, степени тяжести которого определяются одним термином: заболевания аутического спектра (ЗАС). Например, один больной аутизмом может иметь высокий сенсорный вход, из-за чего ему тяжелее физически сближаться с окружающими. Шум привычного нам уровня причиняет ему боль. У другого может быть низкий сенсорный вход, и он будет подходить к другим людям чересчур близко, не в силах услышать то, что прекрасно слышат остальные.

Синдром Аспергера часто определяют как высокофункциональную форму аутизма. Страдающие им люди могут взаимодействовать с окружающими, но делают это отличным от привычного способом.

ОКС (обсессивно-компульсивный синдром) вызывает у человека навязчивые мысли, идеи, ощущения, отчего он чувствует острую необходимость совершать какие-либо действия. Он прекрасно понимает, что его поведение отличается от поведения окружающих. Для задиры ребенок с ОКС – самая легкая мишень. ОКС диагностируется у 1 из 200 детей.