Часть 1.

На этот вопрос большинство отвечают с позиций своих идеологических пристрастий.

Сторонники власти хвастливо заявляют о том, что популярность правящего тандема

настолько велика, социальная стабильность не вызывает никаких сомнений, а потому

никакой революции, ни оранжевой, ни тем более красной, просто быть не может.

Противники Кремля в ответ злобно шипят про рост протестных настроений, обнищание

масс, про дикий разгул коррупции и прочие «прелести», которые, дескать, есть

явные признаки того, что «верхи не могут, а низы не хотят».

Я же, как человек довольно цинично относящийся ко всякого рода идеологическим

доктринам, предлагаю посмотреть на вопрос с чисто технологической стороны.

Революция - есть процесс радикальной смены элит, вследствие банкротства

правящего режима. Далеко не всегда правящая верхушка добровольно признает себя

несостоятельной (в России это вообще не принято), и тогда власть переходит в

руки новой (революционной) элиты в результате государственного переворота,

когда преемственность власти нарушается. Но базис всякой революции несомненно

лежит в экономической сфере. Проще говоря, в стране со здоровой экономикой нет

предпосылок для революции, какой бы злобный тиран не стоял у руля. И наоборот,

если национальное хозяйство трещит по швам, даже самый популярный вождь

мгновенно становится объектом ненависти масс, а госаппарат перестает нормально

функционировать, делая вождя заложником собственного бессилия.

Стартером почти всякой революции является развал финансовой системы. Состояние

государственных финансов - вот главнейшийреволюционный барометр страны. К

февралю 1917 г. в результате некомпетентной финансовой политики правительства

рост почти в пять раз объема денежной массы в России привел к сильной

инфляции, что вызвало недовольство населения. В данном случае я отделяю

финансовую политику от объективных экономических трудностей военного времени

потому, что последнее зачастую являлось не причиной, а следствием кредитной

политики царского кабинета. Например, после получения оборонных заказов

предприятиями Уральского промышленного района, объемы производства на них не

выросли, а упали(!!!), зато только официальные доходы акционеров возросли в

полтора-два раза. Фактически правительство позволило частному бизнесу

безнаказанно разворовывать бюджетные средства. «Откаты» тогда назывались

по-другому, но «откатная» экономика существенно приблизила закат царизма.

Нынче ситуация один в один: реальное производство падает, а доходы его

владельцев растут. Государство осуществляет дико затратные «инвестиционные

проекты», которые на выходе не дают ничего кроме убытков. Например, в УрФО уже

который год десятки миллиардов рублей бросаются в топку мегапроекта «Урал

промышленный - Урал полярный». На выходе только красочные презентации и

провальные проекты вроде строительства заводов (например, «Полярный кварц»),

которые никогда не будут ничего производить. Они вообще не будут построены,

ибо бесконечный процесс строительства есть лишь повод для получения бюджетных

траншей с последующим их распилом.

Но финансовая политика царя Николашки в последние годы его царствования

кажется образцом здравомыслия по сравнению с тем, что устроили

либералы-февралисты, дорвавшись до власти. Складывается впечатление, что они

решили с помощью бешеной эмиссии в кратчайшие сроки уничтожить финансовое

хозяйство страны. Надо признать, с этой задачей они справились блестяще,

подготовив благодатную почву для Октября.

В 1989 году, когда перестройщики перешли к активной фазе свой деятельности по

уничтожению СССР, была осуществлена разрушительная по масштабу финансовая

диверсия - Государственный банк разрешил обналичивание безналичных средств

предприятий, которые использовались ранее лишь для расчетов между юридическими

лицами и государством. В результате громадные денежные массы хлынули на

потребительский рынок, вызвав инфляцию и тотальный дефицит. Именно тогда были

введены карточки на продукты, которые люди помнили разве что по годам войны.

Разумеется, демо-СМИ тут же объяснили народу, что экономический хаос возник

из-за врожденной неэффективности социалистического хозяйства.

Эксклюзивное право на обналичивание средств предприятий получили так

называемые центры научно-технического творчества молодежи (ЦНТТМ), которые

создавались под эгидой ВЛКСМ или КПСС. Очень скоро на базе этих ЦНТТМ возникли

первые коммерческие банки - инкубаторы олигархии (одним из активистов НТТМ был

Миша Ходорковский). Именно тогда, еще при жизни СССР, стартовал процесс

теневой приватизации. Государственные предприятия обрели право хозяйственной

самостоятельности, а директора смогли распоряжаться крупными суммами «черного»

нала. Нетрудно догадаться, что многие тут же использовали этот даровой ресурс

для личного обогащения. Итог - крах СССР. Проводником столь «мудрой»

финансовой политики стал Виктор Геращенко - один из теневых архитекторов

Перестройки. Геращенко - уникальный в своем роде специалист - любую кризисную

ситуацию он исхитрялся превратить в катастрофу. Как известно, на финансовых