Возвышение и упадок Банка Медичи. Столетняя история наиболее влиятельной в Европе династии банкиров

Судя по всему, план нацелен был на внедрение того, чего в Банке Медичи так долго недоставало, – контроля и координации. Одним из главных недостатков Банка Медичи в последние годы стало именно отсутствие координации. Козимо де Медичи всегда предотвращал серьезные стычки, но Сассетти управлял руководителями отделений не такой железной рукой. В результате компанию Медичи раздирали распри, а управляющие филиалами, вместо того чтобы держаться заодно, часто обосабливались. Каждый отстаивал свои интересы и пренебрегал интересами концерна в целом. Так, неукротимый Джованни Торнабуони конфликтовал с Брюгге и Лионом, и Сассетти не в силах был восстановить мир и координировать действия разных филиалов. Кроме того, он позволял более слабым подразделениям тащить за собой на дно и те, чье финансовое положение было более прочным. Кроме того, служащие в нескольких филиалах завидовали друг другу и постоянно ссорились. Франческо Сассетти иногда даже поощрял подобные распри вместо того, чтобы попытаться их преодолеть. Лучшим примером, наверное, служит ссора Анджело Тани и Томмазо Портинари, которую раздувал Сассетти. Не желая ронять собственный престиж, он предпочитал хаос, когда можно долго тянуть с принятием неприятного решения.

Автором этого плана реорганизации, вероятно, был Джовамбаттиста Браччи, который служил в флорентийском отделении. Ему не хватало влияния для того, чтобы добиться одобрения своего плана самим Лоренцо де Медичи. Даже если бы его план приняли, едва ли он многое изменил бы или превратил компанию Медичи из угасающей в процветающую.

Тем не менее план, в немного другом виде, возродился в 1486 г., когда Лоренцо Спинелли в письме к Лоренцо Великолепному одобрил мысль о создании контролирующей компании, которой подчинялись бы остальные, дочерние компании. Иными словами, Лоренцо призывали возродить холдинговую компанию в том виде, в каком она существовала до 1455 г., при условии, что старшими партнерами станут Лоренцо Великолепный, Франческо Сассетти и Джованни Торнабуони. Тем самым выражалась надежда, что Торнабуони перестанет продвигать интересы римского филиала в ущерб другим и что он будет более склонен учитывать проблемы компании Медичи в целом. И снова никто ничего не сделал и проект остался лишь на бумаге. Более того, остается лишь гадать, удалось бы изменить давние привычки Джованни Торнабуони, который с возрастом становился все более и более упрямым и несговорчивым. Банку Медичи нужен был еще один Джованни Бенчи, но никого похожего в то время не оказалось.

31 марта 1490 г., когда умер Сассетти, его преемником стал Джовамбаттиста Браччи, партнер флорентийского отделения. Возможно, ему помогал Филиппо да Гальяно. Конечно, дядюшка Торнабуони продолжал вмешиваться в управление, и его советы, ценные или не очень, считались более весомыми, чем раньше. Сразу после смерти Сассетти Лоренцо Спинелли выразил благочестивую надежду на то, что владельцы постараются поставить на ноги лионский филиал. Видимо, он верил в ликвидацию прошлой задолженности и впрыскивание нового капитала, потому что, писал он, невозможно получать прибыль, пока дела находятся в неопределенном состоянии и «я не знаю, на небе я или на земле». Но, как обычно, никаких действий не предприняли. Лоренцо де Медичи либо не хотел вкладывать больше денег в убыточное предприятие, либо, скорее всего, просто не мог предоставить требуемый капитал. В оставшиеся ему два года жизни Банку Медичи позволили скользить по наклонной плоскости, и он вплотную приблизился к яме банкротства.

Падение резко ускорилось после смерти Лоренцо Великолепного. Он умер на своей вилле в Кареджи 8 апреля 1492 г. Его сын Пьеро ди Лоренцо (1472–1503), тогда совсем молодой 20-летний человек, высокомерный и крепкий любитель спорта, не обладал ни дипломатическими талантами, ни организаторскими способностями. Второй сын Лоренцо, мессер Джованни (1475–1521), в 17 лет стал кардиналом. Он был более одаренным, чем Пьеро, но с ранней юности проявил склонность к неумеренным тратам, которые ускорили разорение семейного банкирского дома, а позже, когда он стал папой, его расточительность вызвала финансовый крах папского двора. Третий сын Лоренцо, Джулиано (1479–1516), когда отец умер, был совсем мальчиком. По слухам, Лоренцо Великолепный любил повторять: «У меня три сына: один дурак, второй умный, а третий добрый». И не важно, говорил ли он так на самом деле. Эпитеты верно описывают характеры Пьеро, Джованни и Джулиано.