Возвышение и упадок Банка Медичи. Столетняя история наиболее влиятельной в Европе династии банкиров

Банк Медичи и его филиалы также принимали вклады от сторонних лиц, особенно представителей высшей знати, высшего духовенства, кондотьеров и политиков, например французского дипломата и историка Филиппа де Коммина и французского государственного деятеля Имбера де Батарне. Такие вклады обычно не возвращались по требованию, но являлись – прямо или косвенно – срочными вкладами, по которым выплачивались проценты, называемые discrezione.

В флорентийских документах того времени слово discrezione употреблялось в трех значениях. Во-первых, оно означало, что вклад по сути является займом и что заемщик имеет право употребить средства в дело «по своему усмотрению»[46]. Во-вторых, слово discrezione относилось к доходу, который выплачивался банком за предоставленное ему право распоряжаться вкладом «по своему усмотрению». В этом смысле слово восходит к XII в.; оно встречается в нотариальном договоре от 1190 г., по которому некий генуэзский банкир по имени Руфус признает получение 20 генуэзских фунтов, помещенных на вклад в его банк, и обещает вернуть капитал с прибылью, которая определяется «на его усмотрение». В-третьих, словосочетание deposito a discrezione в ходе естественного процесса эволюции стало обозначать срочный вклад в банке.

Банкиры представляли discrezione своего рода подарком, а не обязательством, вытекающим из договорных отношений. На деле discrezione нельзя было вернуть в силу закона; они не давали повода для исков, пока не записывались на кредит вкладчика в бухгалтерских книгах. Возможно, именно этим объясняется, почему Томмазо Портинари в 1464 г., в конце неудачного года, принял меры предосторожности и не стал записывать discrezione на счета вкладчиков.

Как известно, церковь запрещала взимать проценты, считая это ростовщичеством. Однако церковь не запрещала банкирам дарить подарки и проявлять доброту и щедрость по отношению к вкладчикам. Конечно, банкир не мог не предложить discrezione, или процентный доход, в том же размере, что и его конкуренты, иначе он потерял бы клиентов. Однако последнее особо не подчеркивалось. В Средние века принято было мыслить формально: считалось, что в отсутствие официального или юридически обязывающего договора ни о каком принуждении не может быть и речи.

Тем не менее самые несгибаемые богословы, в том числе и Антонин Флорентийский (1389–1459), архиепископ Флоренции, которому не терпелось заткнуть эту дыру в учении о ростовщичестве, называли depositi a discrezione ростовщическими, потому что заимодавец ожидал получения прибыли на предоставленную ссуду, хотя недвусмысленного соглашения о выплате процентного дохода и не было. Таким образом, выходило, что ростовщичество зависело от намерения. Осуждению подлежала даже надежда на доход от данных взаймы денег; церковники опирались на хорошо известные слова из Евангелия от Луки: «…и взаймы давайте, не ожидая ничего» (Лук., 6: 35). Антонин Флорентийский, следуя учению ригористов, дошел до того, что поносил простое ожидание награды как мысленное ростовщичество, что, по его мнению, было таким же смертным грехом, как и ростовщичество, скрепленное договором. Впрочем, страх совершить такой смертный грех не мешал кардиналам и другим представителям высшего духовенства открыто или тайно размещать вклады в Банке Медичи. Что бы ни говорили по данному поводу бескомпромиссные церковники, в повседневной предпринимательской практике depositi a discrezione не считались предосудительными. В флорентийском своде законов 1312 г. даже провозглашалось, что считать процентный доход даром – похвальный обычай купцов. Следовательно, закон запрещал должникам избегать обязательств, в которые они добровольно вступали, сделав соответствующие записи в своих бухгалтерских книгах.

Если можно провести такую аналогию, depositi a discrezione сравнимы с современными облигациями, процентные доходы по которым выплачиваются только из прибыли. Банк, переживавший большие убытки, не обязан был еще больше ухудшать свое положение, выплачивая вкладчикам discrezione, или высокие процентные издержки. Данное положение лучше всего иллюстрирует история о злоключениях Филиппа де Коммина с Банком Медичи.