Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

Победа, добытая кровавыми трудами, позволила союзникам вновь занять важный на театре войны город Труа, оставленный ранее наполеоновским войскам. Область Шампань (то есть территория между реками Сена и Марна), по сути дела, осталась под их контролем.

Баварский корпус в тот день 15 февраля «занимался» собственно городом Бар-сюр-Об, который был ими занят. Основные же силы герцога Реджио маршала Никола Шарля Удино действовали против корпуса Витгенштейна. Потеряв город и переправу, французские войска отступили за реку Об к Деланкуру и Дианвилю, приводя себя там в порядок.

Главнокомандующий союзными войсками фельдмаршал Шварценберг, осторожничая, не стал преследовать отступающего противника, и удобный случай был в очередной раз упущен. Более того, он несколько дней не знал, где находится император Наполеон со своими главными силами, что и отразилось на приказах Шварценберга.

Отступление корпуса маршала империи Удино имело последствия. Одновременно французские войска, уйдя из Бар-сюр-Оба, отступили от Лаферте-сюр-Об и Бар-сюр-Сена. При этом они не потеряли ни одного знамени, ни одной пушки.

За сражение при Бар-сюр-Об получили «отличия» пять полков инфантерии русской армии: Московский, Волынский, Калужский и Могилевский пехотные и 26‐й егерский.

Победа союзного оружия у Бар-сюр-Об вынудила императора Наполеона прекратить удачно начатое наступление против сил прусского полководца Г.Л. Блюхера в северо-восточной части страны и повернуть французскую армию назад. Теперь Наполеон был вынужден не заниматься маневренной войной, в ведении которой он являлся талантливым мастером, а защищать направление на Париж, к которому стремились союзники.

Последующие события показали, что Наполеон и его еще многочисленная и боеспособная армия не смогли защитить Париж. Начало «парижской катастрофы» было положено у Бар-сюр-Об. Выиграй маршал Удино это сражение, и стратегическая ситуация на территории Франции весной 1814 года могла бы выглядеть несколько иначе. Разумеется, не надолго. Однако этого не случилось.

Исследователи сходятся на том, что сражение при Бар-сюр-Об важно не по урону, понесенному французской армией, а тем, что оно спасло честь союзной Главной армии, бывшей до сражения при Бриенн-ле-Шато в «совершенном бездействии». Сражение остановило отступление Главной армии к Лангру, «может быть и к Рейну». Главнокомандующий князь Шварценберг не поспешил преследовать отходящий от Бар-сюр-Об корпус маршала империи Н.Ш. Удино. Он послал за ним «для наблюдения» только свой авангард (больше легкая конница) без задачи «нападать» на неприятеля.

Говоря иначе, победители в лице фельдмаршала Шварценберга в сражении при Бар-сюр-Об своей победой не воспользовались, как считается, по двум причинам:

Во-первых, было получено известие о том, что армия Наполеона двинулась к городу Дижону вслед за Силезской армией. Но известие оказалось ложным, равно как и показания пленных. Показательно, но Шварценберг зачастую доверял им больше, чем донесениям подчиненных ему военачальников.

И, во-вторых, союзные войска испытывали большие трудности с поставками провианта и его поиском на местах, а также усталостью войск и лошадей не сколько от перенапряжения сил в состоявшемся сражении, сколько от постоянных изнурительных марш-бросков и устройства переправ через реки.

Одновременно с ходом войны не утихала война дипломатическая. Причем в стане союзников. Наконец, 17 февраля в городе Шомоне союзники в лице России, Австрии, Пруссии и Англии заключили между собой новый договор, известный в истории как Шомонский трактат.

По замыслам союзников в лице их августейших монархов, Шомонский трактат «обуздывал страсть Наполеона к завоеваниям и самоуправству во Франции, предписывал ему пределы, которых он не мог переступить, поставлял его в необходимость согласовать свои поступки с освященном веками народным правом, поселил между Союзными Державами взаимную доверенность и скрепил их связь, против коей все усилия Наполеона должны были на будущее время оставаться тщетными».

Дипломаты дворов Санкт-Петербурга, Вены, Берлина и Лондона поздравляли друг друга с единодушным подписанием очередного основополагающего документа. Но император французов Наполеон и не думал его принимать «как должное». И выкидывать белый флаг перед союзными армиями, которые уж очень часто отступали перед ним, даже не помышлял.

Французская армия продолжала верить в звезду «маленького корсиканца», прошагавшего с ней туда и обратно пол-Европы. И была верна ему, до последнего дня встречая каждое появление его перед собой возгласом: «Да здравствует император!» Этот возглас звучал как боевой призыв в рядах наполеоновской армии вплоть до падения Парижа.

Но в кругу блистательных победами и титулами герцогов и князей маршалов империи прежней «бодрости» уже не наблюдалось. Не только внутренне, но и все чаще внешне. Вопрос был только в том, понимал ли это сам император Наполеон. Благосклонная к нему судьба становилась для него все больше и больше «злодейкой».