Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

В тот же день в городе Тильзите был подписан франко-прусский мирный договор. По нему Прусское королевство, помимо территориальных уступок, обязывалась заметно сократить свою немалую армию до 40 тысяч человек (это прямо касалось биографий генералов Блюхера и Гнейзенау) и уплатить Франции огромную контрибуцию в размере 100 млн франков. Но король Фридрих-Вильгельм III сохранял свой родовой престол.

Императору Александру I не удалось тогда воспрпятствовать императору Наполеону I в создании у границ Пруссии французского плацдарма в виде возрожденного Польского государства. Он добился лишь того, чтобы оно именовалось не Польшей, а герцогством Варшавским.

Тильзитский мирный договор, просуществовав пять лет, утратил свою законную силу в первый день вторжения Великой армии в пределы России. То есть в первый же день наполеоновского Русского похода 1812 года. В силу этого нарушителем его являлась французская сторона.

Противниками императора Александра I, фон Блюхера и фон Гнейзенау на совещании во Франкфурте-на-Майне, причем – ожидаемыми, стали австрийцы в лице императора Священной Римской империи Франца I и его опытного полномочного дипломата Клеменца-Венцеля-Лотара фон Миттерниха. Как показал 1814 год (и не только он), их интересами являлись не союзные, а интересы имперской Вены.

Император Франц I ялялся тестем «безродного» монарха Наполеона Бонапарта: его дочь эрцгерцогиня Мария-Луиза являлась коронованной императрицей Франции, матерью наследника ее императорского престола. В случае чего она могла стать законной полноправной регеншей для маленького сына, до дня его совершеннолетия.

Как глава правительства, князь Меттерних-Виннебург долгие годы оставался верным исполнителем дипломатических миссий, исполнителем воли императорского дома Габсбургов. Надо заметить, что на дипломатическом поприще в семье европейских монархий удачливый Меттерних добился многого. Не случайно же в 1820 году он заявил:

«Слово, произнесенное Австрией, в Германии становится непреложным законом…»

Императору Австрии важно было сохранить владения своей династии. Не случайно в его титуле с 1804 года значились: король Богемский, Венгерский, Хорватский, Далмацкий, Иерусалимский, князь Трансильванский, Великий герцог Тосканский, герцог Лотарингский, Катинтийский, Нижне-Силезский, маркграф Моравский, граф Тирольский, Горицкий, Градисский, Иллирийский и так далее.

В том противостоянии в стане союзников победителями вышли те, кто настаивал на продолжении войны уже на территории собственно Франции и «истреблении» императорства Наполеона Бонапарта. Представителям Вены пришлось им уступить, и намечавшийся в ближайшее время международный конгресс в германском городе Мангейме, который должен был восстановить (?) мир в Европе и сохранить собственно Францию, как империю, не состоялся.

Ряд исследователей считает, что победителями в том противостоянии в стане союзников император Александр I и его прусские сторонники стали в силу того, что государь России заявил, что он пойдет на французскую столицу с одной русской армией. И после этих слов колебания союзников, прежде всего австрийцев, кончились. Иначе роль Вены и возможно Лондона в победно продиктованном Парижу мире могла свестись до минимума

Так был «погашен» назревавший конфликт с Венским двором, претендовавшим на заглавную роль в сообществе противников наполеоновской Франции. Один из биографов Александра I академик А.Н. Сахаров, рассматривая личностный конфликт российского государя с Наполеоном Бонапартом, по этому поводу писал следующее:

«Теперь целью Александра стал непременный захват Парижа, низвержение Наполеона. Русский царь мотивировал эту цель благородными чувствами помощи угнетенным народам. В этом плане велось все пропагандистское обеспечение кампании. Вступление союзных войск во Францию оправдывалось необходимостью спасти французский народ от тирании Бонапарта. И все же мы не можем не вспомнить этой решительной фразы Александра:

“Наполеон или я, я или он”.

Кажется, это была его действительная программа не сколько государя, сколько человека…»

Дипломатическая миссия дивизионного генерала маркиза Армана Огюстина Луи Коленкура, герцога Виченского, хорошо известного в столице России, оказалась проваленной. Дальнейшие события развивались быстро и на обширном фронте. «Рубиконом» в войне 1814 года стала крупнейшая западноевропейская река Рейн, естественная и историческая граница между французскими и германскими землями. И тот «Рубикон» не стал преградой для союзных армий, для русских войск, которые пришли сюда в походе от стен сожженной Москвы, промаршировав с оружием в руках пол-Европы.

Русская армия вышла к пограничной реке Рейн, на противоположном берегу которой начинались земли Франции, в составе союзных войск. Война с Наполеоном продолжалась, хотя и «угасла» в конце 1813 года. В городе Фрибурге император Александр I провел смотр Гвардейскому и Гренадерскому корпусам. Здесь он отдал два сегодня подзабытых приказа, выражая войскам, участвовавшим в смотре, свою высочайшую благодарность за порядок и исправность.