Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

По другим данным, число орудий в никитинской батарее насчитывалось несколько меньше. «На нашей батарее были поставлены в первой линии 36 легких, а во второй, в шестидесяти шагах, в промежутках первой, 28 батарейных орудий».

20 минут продолжалась артиллерийская дуэль, в которой победителями вышли русские пушкари. Ведя беглую стрельбу, они в мастерстве и меткости превзошли своих оппонентов. «Французская артиллерия (когда ее накрывал огонь противника) несколько раз умолкала». Генерал-майор Алексей Петрович Никитин, дважды обладатель Золотого оружия, вновь подтвердил свое высокое искусство ведения пушечного огня.

Император Наполеон, видя такое гиблое для своей артиллерии дело, отдал приказ убрать батарейные орудия с линии огня. На этом огневая дуэль закончилась. А русская артиллерия, предводимая Никитиным, начальником артиллерии корпуса Остен-Сакена, теперь повела сосредоточенный огонь по наступающей французской пехоте:

«Первая линия стреляла через орудие ядрами и картечами, вторая ядрами и гранатами. Губительно было их действие на французов, валивших по тесному пространству густыми колоннами. Чем больше они напирали, тем более были поражаемы и в наступлении удерживаемы чрезмерным скоплением трупов».

Наполеон, видя это, приказал прекратить наступление и «остановил свою армию», «было около 5‐го часа пополуночи». Император счел вполне достаточным то, что Силезская армия союзников опять отступила перед ним. Он еще не знал, что под Краоном его французы сразились не с армией Блюхера, а только с частью ее авангарда.

На этом сражение при городе Краоне в воскресный день 22 февраля 1814 года и завершилось. Авангард Силезской армии, благодаря стойкости в его составе русского арьергарда, беспрепятственно отошел к главным армейским силам, к городу Лаону.

Пехотные дивизии генерал-лейтенантов М.С. Воронцова и П.А. Строганова, понесшие немалые потери, не растеряли свою боеспособность, а их солдаты гордились славным для русского оружия краонским делом. Считается, что в этом деле стойко державшаяся русская пехота показала свое превосходство над французской инфантерией, над императорской гвардией.

Так, 2‐й егерский полк несколько часов блистательно «боролся» с императорской Молодой гвардией, которой командовал лично маршал империи Мишель Ней, один из лучших наполеоновских полководцев, известный своей настойчивостью в сражениях. Численное превосходство французов результата здесь не дало.

Бутырский пехотный полк, славный участием в Северной войне 1700–1721 годов, оказавших в окружении неприятельской кавалерии, под картечными залпами выстроил надежное каре, ходил в штыки на атакующую вражескую конницу и обращал ее в бегство.

Ширванский пехотный полк стойко держался под картечным огнем, атаковал французскую батарею, будучи «прострелен насквозь». Ширванцы, оказавшись в окружении и расстреляв патроны, «три раза при барабанном бое пробивались холодным ружьем сквозь кавалерию, стремившуюся их отрезать».

Сражение длилось немногим более шести часов, но за это время стороны понесли тяжелые потери. Армия Наполеона, занявшая Краонские холмы на берега реки Эн, уменьшилась в своем составе на 7–8 тысяч (или на 5,5–8 тысяч) человек. В числе потерь значились семь раненых французских генералов.

Показательно, что после сражения император Наполеон послал письмо своему брату Жозефу в Париж. В этом письме он «оценил» свои потери в 700–800 человек! Потери же русской стороны он оценил в 7–8 раз больше! Но цифрой, довольно близкой к действительности.

Две русские пехотные дивизии и части их усиления потеряли убитыми и ранеными 5 тысяч (или около 6 тысяч) человек. То есть при любых расчетах меньше, чем противник. Только один Мариупольский гусарский полк в течение трех часов лишился 22 штаб– и обер-офицеров, то есть больше их штатной половины. В Павлоградском гусарском полку из 900 человек, вступивших в дело, к вечеру в строю осталось только 400 человек.

Смертельное ранение получил командир бригады 2‐й гусарской дивизии генерал-лейтенант Сергей Николаевич Ланской, кавалер двух орденов Святого Георгия Победоносца, лично возглавлявший атаку одного из своих полков для защиты отходивших с Краонских высот пехотных каре:

«Ланской, почитавшийся в числе лучших кавалерийских генералов… не согласился, чтобы ему отрезали ногу, прострелянную пулею, и сделался жертвою сей нерешимости, не соответствовавшей его обыкновенному бесстрашию».

В тот день получил смертельное ранение и командир бригады другой русской кавалерийской дивизии – драгунской – генерал-майор Сергей Николаевич Ушаков, тоже дважды георгиевский кавалер, бывший командир Кавалергардского полка. Получив смертельное ранение, он успел перед тем, как испустить дух, дать команду Курляндскому драгунскому полку: «Стой, курляндцы!»