Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

С каждым сражением, выигранным и проигранным, в наполеоновской армии неумолимо уменьшалось количество полевой артиллерии и боезарядов к ней. Вокруг венценосного Бонапарта становилось все меньше действительно талантливых и способных военачальников, заметно сужался даже круг его маршалов империи. Одни из них утрачивались в ходе боевых действий, другие покидали своего недавнего кумира, чтобы больше не возвратиться к нему.

Еще полтора года назад мощная и многотысячная французская кавалерия после Русского похода 1812 года так и не смогла восстановить свою былую силу. Если тысячи всадников еще находились, то не находилось для них хорошо обученных верховых лошадей. Лошади, мобилизованные в крестьянских хозяйствах, для кавалерии никак не годились, хотя могли как-то тянуть пушки и зарядные ящики, обозные телеги.

Наполеон, как человек сугубо военный, прекрасно понимал, что именно от кавалерии зависит маневренность как всей его армии, так и отдельных ее корпусов и отрядов, действовавших на самых разных направлениях. Он также видел, как умело действует тяжелая кирасирская кавалерия русских и пруссаков, а действия ее легких сил – гусар, улан и особенно казаков, другой иррегулярной конницы на земле – заслуживали самой высокой похвалы.

Даже в тех сражениях начала 1814 года, где блистало французское оружие и талант полководца Наполеона, их итог был ничтожен по одной простой причине. Союзники отступали на новые позиции, а преследовать их кавалерией было почти некому. Равно как и вести на своей земле дальнюю разведку, блокировать стоянки союзников, нарушать их коммуникации. А вот русские казаки и иная легкая конница с такими задачами справлялась успешно и без заметных потерь.

На военном совете в императорской штаб-квартире в Соммпюи, по сути дела, решался один-единственный вопрос: «Должно ли, по соединении наших армий, атаковать Наполеона или идти прямо на Париж?»

Генерал-лейтенант И.И. Дибич, как самый младший по положению среди участников военного совета, традиционно для русской армии (еще со времен последнего русского царя Петра I) высказывался первым. Именно он предложил императору России «сделать покушение» на столицу неприятельской Франции, на помощь которой Наполеон со своей армией никак не успевал подойти. Именно такое решение военный совет и утвердил, поскольку иных мнений не высказывалось.

Факт исторический. Военный совет русской армии, «усеченный» по составу и без приглашения на него союзников, принял решение ни под каким предлогом не замедлять движение армий (Главной и Силезской) на уже столь близкую столицу Французской империи. Совет был единодушен в стремлении венценосного Романова всеми силами двинуться на Париж, оставив для сдерживания Наполеона часть войск, прежде всего мобильной кавалерии.

Оповещенный о решении втайне проведенного от него военного совета в русской штаб-квартире главнокомандующий князь Карл Филипп Шварценберг был вынужден с ним согласиться. Он понимал, что русские могут двинуться дальше без австрийцев, пруссаков и других союзников, о чем уже не раз высказывался император Александр I. И тогда его имперская Вена могла остаться без лавров «конечного» победителя императора французов Наполеона. Такого австрийский император Франц I Габсбург мог князю Шварценбергу и не простить.

Войскам, которым дали короткий отдых, были разосланы подробные маршруты их походного движения к столице Франции. Их разработкой в строгом секрете самое короткое время занимались русские офицеры службы Генерального штаба. Историк А.И Михайловский-Данилевский так описал этот знаменательный сам по себе факт в летописи Войны 1814 года:

«…При составлении их случилось обстоятельство, которого нельзя пройти молчанием: оно живописует сию необыкновенную эпоху. Маршруты, с показанием путей в Париж, писаны были теми самыми офицерами генерального штаба, которые в 1812‐м году изготовляли таковые же для нашей армии, когда она оставляла Москву и обращалась на Рязанскую дорогу.

Теперь мы выставляли на маршрутах: Этож, Энерне, Фер-Шампенуаз, Вертю и другие наименования французских городов, а когда были подле Поклонной горы, писали: Богородск, Касимов, Серпухов, Подольск.

Казалось, целый век происшествий отделял нас от Отечественной войны, а на самом деле прошло только полтора года с тех пор, когда Александр отстаивал Россию против 20‐ти народов!»

На подготовку наступления на Париж время ни одной из армий союзных монархов не давалось. Да его и не было у союзного командования, поскольку неутомимый полководец Наполеон «сторожил» каждое движение противной стороны, готовый сразиться в любой ситуации. И 13 марта союзные войска начали походное движение на столицу Франции. Они были готовы к ожесточенным схваткам на дальних подступах к Парижу, что неотвратимо и случилось.