Врачебные тайны. 26 вдохновляющих медицинских случаев, которые заставляют поверить в чудо

Я всегда чувствовал, что мое призвание – стать врачом-миссионером. Это был мой способ воздать должное за те благословения, которые мне были даны. На тот момент мне было 32 года, я окончил медицинский факультет Пенсильванского университета, а также ординатуру в американском госпитале в зоне Панамского канала и два года посвятил хирургической практике в Мемориальном госпитале Кэннон-Джуниор в Северной Каролине. Такое обучение нельзя назвать типичным общехирургическим образованием, хотя оно включало курсы и практику в области ортопедии, акушерства, торакальной хирургии[10] и нейрохирургии, чтобы помочь подготовиться к любой мыслимой проблеме в стране третьего мира, где я буду единственным хирургом в больнице. Двое моих детей, шести и восьми лет, наслаждались приключениями, путешествуя по миру, и учились дома с моей терпеливой женой. Контракт с религиозным спонсором нашей больницы и четырьмя другими больницами в Эфиопии требовал, чтобы я собрал большую часть средств из личных сбережений, от друзей и от благотворительных организаций. Перед отъездом мне удалось собрать деньги с членов семьи и других людей, которые щедро пожертвовали сумму, чтобы покрыть расходы на первые пять лет.

По прибытии в Африку я сразу присоединился к любимому хирургу, который к тому моменту уже прожил в Эфиопии 20 лет. Меня восхищали его целеустремленность и настойчивость. Удивительно, но мы так сильно походили друг на друга, что давние пациенты принимали меня за его сына. Это во многом способствовало доверию пациентов ко мне. Он согласился наставлять меня в течение пяти лет, пока я изучал язык и культуру, но через восемь недель его перевели в другую частную больницу, спонсируемую церковью, и я остался один и был вынужден надеяться только на себя. С того момента мне в одиночку пришлось заменять и медицинскую, и хирургическую команды, и администратора больницы, и педагога! И даже вводить и контролировать анестезию во время операции. Не знаю, как мне удавалось держать себя в руках в самом начале, но меня поддерживала замечательная медсестра и несколько эфиопских стажеров.

Я всегда чувствовал, что мое призвание – быть врачом-миссионером.

Обычный рабочий день начинался на рассвете с семи или восьми операций, а остаток дня проходил в клинике. Иногда мы принимали до сотни пациентов в день. Чрезвычайные ситуации так часто нарушали расписание, что почти перестали казаться чем-то исключительным. По ночам прибывал постоянный поток людей, начавших свое пешее путешествие ранним утром. Такая свита обычно состояла из больного человека на носилках и 10–15 членов его семьи, которые по очереди несли носилки по грунтовым дорогам, через реки и ручьи, на которых часто даже не было мостов.

Типичной неотложной хирургической ситуацией в ночное время было кесарево сечение женщины, не способной родить самостоятельно из-за разрыва матки. Пациентки часто теряли сознание от шока и потери крови, и, поскольку наш банк крови состоял из добровольных доноров (наш «ходячий банк крови»), им требовалось три или четыре литра внутривенной жидкости, прежде чем я мог даже думать об операции. Это были долгие изнурительные часы, которые повторялись снова и снова семь дней в неделю.

По прошествии семи лет, находясь на пределе своих возможностей, я вознес отчаянную молитву о помощнике. Я был откровенно удивлен смелостью собственной просьбы и чувствовал себя виноватым, но знал, что если не получу помощи, то это будет мой последний день. Понурив голову, я со слезами на глазах перешел улицу, чтобы сделать обход пациентов, а затем приступил к первому хирургическому случаю – пациенту с массивным зобом на шее (увеличенной щитовидной железой), который простирался вниз к грудине и к верхушке правого легкого. Я был знаком с хирургией грудной клетки, но это не было моей специальностью, и хотелось бы иметь торакального хирурга, способного помочь.

Как только я приступил к делу, ход моих мыслей был прерван настойчивым стуком в дверь операционной. Ассистентка со скрипом открыла ее и впустила мою жену. Она никогда не навещала меня здесь, потому что падала в обморок при виде крови, но сегодня смело вошла.

Позади нее стоял мужчина с поразительно черными волосами, такими же неопрятными, как и его одежда. Он поприветствовал меня широкой заразительной улыбкой. Когда наши глаза встретились, у меня подкосились колени. Ощущение божественного вмешательства наполнило операционную. Я сразу понял, что этот человек был прислан Богом в ответ на отчаянную молитву, произнесенную всего несколько часов назад.

– Гарольд, – взволнованно сказала моя жена, – я хочу познакомить тебя с доктором Иваном Московицем из Бруклина, штат Нью-Йорк. Гарольд, он пришел сменить тебя!