Врата бога. Ашшур в гневе. Часть первая

В эпоху поздней империи Запад, в понимании ассирийцев, делился на Дальний и Ближний. О первом они мало что знали. Там сравнительно недавно появились государства в Северной Африке, в Италии и на Балканах. Наиболее сильным там считался Карфаген. Морская и торговая держава, основанная выходцами из финикийского Тира, и сейчас контролировавшая всю торговлю к западу от Сицилии. Ближним Западом считались Балканы и Малая Азия. Этот регион был более-менее знаком ассирийцам и вавилонянам. С ним поддерживались торговые и прочие отношения. Здесь выделялись греческие города государства, и прежде всего Афины и Спарта, и Лидия. Но и Ближний Запад был не очень понятен. Прежде всего не понятен был менталитет тамошних людей. А то что не понятно, то по меньшей мере вызывает тревогу. В понимании ассирийцев и вавилонян на Западе жили по-прежнему варвары. Дикие, неотёсанные и чрезвычайно воинственные. Ну а если рассматривать только Малую Азию, то этот регион на протяжении уже многих лет был всегда неспокоен, однако в последнее время он ещё больше занимал Ашшурбанапала. То, что лидиец Гиг разорвал дипломатические отношения и отказался признавать над собой верховенство Великого царя, сразу насторожило. Ашшурбанапал был прекрасно осведомлён о тесных отношениях Гига с новоиспечённым фараоном Псамметихом. Только благодаря присланным Гигом лидийским воинам и греческим наёмникам из Милета и Колофона Псамметих победил всех своих соперников, и этот пронырливый ловкач из Саиса по-прежнему имел очень тесные связи с Гигом. В Малой Азии и в долине Нила складывалась достаточно неприятная для Ассирии ситуация. Ашшурбанапал это видел и это вызывало у него головную боль.

Ашшурбанапал вызвал к себе Ишмидагана. Главный глашатай уже вскоре предстал перед Великим царём.

Сейчас Ашшурбанапал поглаживал холку своей любимой чёрной пантеры Лилит и хмуро посматривал на Главного глашатая. Наконец, Великий царь спросил:

– Что ты мне скажешь насчёт лидийца?

Ишмидаган предполагал, что именно этот вопрос ему задаст повелитель, и поэтому он к нему подготовился и сразу же стал на него уверенно отвечать:

– Гиг пошёл по стопам Теумана… Нет, он даже превзошёл его! Он более глуп и неслыханно нагл! Он бесцеремонно выставил за дверь твоих послов, государь, и тем самым нанёс тебе серъёзнейшее оскорбление…

– Я это и без тебя знаю!– оборвал раздражённо Ашшурбанапал Главного глашатая.– Ты мне лучше скажи, что этот наглец предпринимает, и ещё лучше расскажи, что он задумал. Он поддерживает связь с ливийцем?

– Я так думаю, что поддерживает.

– То есть он делает это вызывающе и в открытую?!

Ишмидаган подтвердил это кивком головы.

– А Псамметих, оказывается, ещё более коварен и неблагодарен, чем я думал,– продолжил размышлять вслух Великий царь.– Э-эх, Псамметих, Псамметих… А ведь когда-то, ещё в ту пору, когда он укрывался в Ниневии, он мне назвался другом… И мы проводили вместе много времени… Я даже сосватал ему жену! Мда-а-а, время меняет людей,– покачал головой Ашшурбанапал.

– Я так думаю…– попытался излагать свои предположения дальше Главный глашатай, но Ашшурбанапал на этом месте сердито его оборвал:

– Подожди! Ты говори мне не то, что думаешь, а что знаешь!

Уловив в голосе хозяина заметное раздражение, Лилит приподняла морду и грозно зарычала. Ишмидаган невольно попятился, но затем взял себя в руки и продолжил:

– Наши люди, которые находятся и в Египте, и в Лидии, подтверждают то, что Псамметих по-прежнему постоянно общается с лидийцем. Их сношения идут главным образом морем, через Кипр. Так совсем недавно в дельту Нила вошли ещё девять трирем с греческими наёмниками, которых для фараона нанял Гиг. Всего прибыло тысячу двести греческих гоплитов. В основном завербованных в Спарте. Псамметих явно к чему-то готовится. Но сказать что-то более точно я пока не могу, государь.

– Союз Псамметиха и Гига для империи очень опасен, и его следует любой ценой разрушить!– подытожил Ашшурбанапал.

– Пока это не удаётся,– ответил Ишмидаган.

– Тогда следует поступить по-другому,– Ашшурбанапал на некоторое время замолчал, было видно, что он что-то обдумывает. Ишмидаган напрягся и терпеливо ждал, что же ему скажет Великий царь. В такие моменты, когда необходимо было принять важное решение, Ашшурбанапал обращался к Ашшуру. И сейчас Великий царь поднял голову и обратился взором к колыхавшемуся под потолком занавесу на котором было выткано изображение Верховного бога Ассирии. Занавес колыхался, и казалось Ашшур был живой. «Что мне делать? Подскажи?»– обратился своими мыслями к богу Ашшурбанапал. И тут занавес сильно от сквозняка колыхнулся, и Великий царь увидел, как в руках Ашшура ожил лук. «Лу-ук… Лучники!»– и Ашшурбанапала осенило.

Ашшурбанапал прервал своё долгое молчание: