Врата бога. Ашшур в гневе. Часть третья

   Карлика по-прежнему перехлёстывали эмоции. Он от них чуть-ли не задохнулся. Но, наконец-то, он сумел взять себя в руки и немного успокоился.

   Конечно, он доверял Белшарицару, этот генерал ему был ближе всех, но карлику было обидно, что не его отметили высшим званием главнокомандующего, а, впро-о-очем… ну, не следовало ни перед кем показывать своё недовольство, тем более если оно вызвано решением Великого царя. Со стороны командующего случился срыв. У карлика явно сдали нервы, и он на какое-то время потерял над собой контроль. И разумеется, подобным образом поступать было ой, как неразумно.

   Карлик пришёл в себя. Взгляд у него прояснился. Он свернул карту и вновь проковылял к своему креслу. Белшарицар помог ему на него опять взгромоздиться.

   Мардук-апла-иддин кажется окончательно успокоился и хотел ещё кое-что сказать, чтобы сгладить свою опрометчивую несдержанность, но тут совсем рядом послышалось конское ржание. Возникла какая-та суматоха. Это видно кто-то подъехал к шатру.

   Вскоре полог шатра командующего затрепетал и на его пороге нарисовался начальник охраны Мардук-апла-иддина. Он сообщил, что только что в расположение их лагеря прибыл гонец из Ниневии.

– Он что, от Великого царя? – переспросил карлик сотника.

– Да, господин.

– Пусть впустят!

   Тут же на пороге появился гонец.

   Гонец сжал правую руку в кулак и ударил ею себя в грудь, отдав честь командующему, и затем протянул ему свиток с печатью.

   Мардук-апла-иддин приложил папирус ко лбу, затем развернул его и прочитал.

   В нём Ашшурбанапал выражал своё нетерпение в том, что касалось осады Вавилона. По мнению Великого царя, она неоправданно и слишком уж затянулась, так как продолжалась уже много месяцев. Но в конце Великий царь подсластил горькую пилюлю: он уведомлял карлика, что в качестве награды за хорошую службу тому выделяется обширное имение в окрестностях Арбел с полутора тысячами рабов, а также Великий царь сообщал, что даёт карлику пятнадцать талантов золота!

   Да-а-а, после этого Мардук-апла-иддин становился не просто богатым, а очень и очень богатым человеком! Теперь он мог безбедно жить и ничего не делать все оставшиеся дни.

   «Ну и ладно, – подумал про себя карлик, – пусть я и не удостоился высшего воинского звания, мне то что от этого? Разве холодно или жарко?! Надеюсь Бел-ибни в новой должности не будет мне связывать руки и как-то мешать. А вот закончится эта кампания и я смогу жить в своём новом имении и наслаждаться радостями спокойного и размеренного времяпрепровождения! Что может быть лучше этого? Вот теперь наконец-то женюсь. Подыщу себе молодую и красивую жену и затем, наконец-то, заведу деток… Как же можно жить без наследников? Не-ет, это даже и хорошо, что не его сделали главнокомандующим! Ему будет легче уйти со службы! Об этом он уже думал. Ну а Бел-ибни… Что же, пусть этот великан халдей рвёт себе жилы! Здоровья у него много и сил с избытком! Эта должность как раз для него подходит!»

– Господин, мне ждать ответ государю? – переспросил надолго задумавшегося карлика гонец.

– Через час ты его получишь!

   Гонец удалился, а вслед за ним покинули шатёр Белшарицар и сотник телохранителей командующего.

   ***

   Мардук-апла-иддин не стал вызывать писца, а сам засел за ответное послание Ашшурбанапалу.

   Во-первых, он поблагодарил в нём Великого царя за необыкновенную щедрость, в очередной раз изъявил свою преданность и в заключении написал, что им готовится решающий штурм Вавилона и он надеется вскоре доставить к ногам государя живого или мёртвого главного бунтовщика, его сводного брата, и всех его ближайших приближённых. И, во-вторых, он спрашивал у Ашшурбанапала, что ему делать с многочисленным населением города, когда Вавилон будет захвачен. А то, что столица Мира падёт, в этом никто уже не сомневался.

   Написав лично это послание, карлик скрепил его своей печатью и вызвал гонца.

   Тот тут же появился.

Командующий передал послание.

Гонец принял его и переспросил:

– Государю что-то на словах передать?

– Да!

– Говори, командующий.

– Передай мою безмерную благодарность… за его внимание и необыкновенную щедрость! Да, и вот ещё что… Пе-е-ередай… передай ему, что я предприму всё возможное, чтобы как можно быстрее захватить Вавилон! Его осада действительно затянулась. Вавилон обязательно будет взят! Ступай!

   И гонец покинул шатёр.

   ***

   Эйфория от появления эламской армии в Вавилонии у Шамаша прошла. Он уже не тешил себя никакими иллюзиями. Он осознавал, что проиграл, причём проиграл всё, и теперь неминуемо приближалась развязка. Её ещё можно было на какое-то время оттянуть, но избежать её- это было уже нереально. Только находясь в кругу семьи, он ненадолго забывался от душивших его тяжких мыслей.

   Вот и в этот раз он пришёл посмотреть на детей и пообщаться с Эушмиш.

   Маленькие бегали и резвились, а более старшие вели себя степенно. Они уже кое-что понимали, и это их не могло не тяготить. Эушмиш за последние дни поблекла. Теперь она не следила за собой и не красилась.

– Ну что, что там слышно об эламитах? – спросила Эушмиш.

   Шамаш тяжело вздохнул.

   Эушмиш с тревогой в голосе переспросила: