Врата Шамбалы

Средневековый автор "Описания Юньнани" (XVI в.) отмечал у мосе (так в Поднебесной называли наси) непривычное для китайцев высокое общественное положение женщин: если возникал повод для кровной мести, то прекратить вражду могли только они, договорившись между собой. Исторические документы свидетельствуют о том, что приезжавшие в Лицзян купцы отдавали им на хранение свой товар, обеспечивая таким образом его безопасность.

Похоже, с годами местные женщины не утратили своего авторитета. У наси в той или иной форме сохранились матриархальные отношения. Женщины до сих пор играют главенствующую роль в обществе. Они не только в полном объеме ведут домашнее хозяйство, но и находят необходимые средства для содержания семьи, распоряжаются финансами, решают все возникающие проблемы. Без их указаний ничего делать нельзя, а мужья и дети выполняют лишь конкретные поручения.

Еще более интересны нравы и обычаи древнего народа мосо, близко связанного с наси. На Западе об удивительных женщинах с волшебного горного озера Лугу, расположенного примерно в 300 с лишним километрах к северо-востоку от Лицзяна, на границе провинций Юньнань и Сычуань, впервые узнали из публикаций Джозефа Рока (об этом исследователе Юго-Западного Китая будет сказано чуть позже). На протяжении многих веков мосо твердо придерживались и придерживаются законов матриархата. По словам журналиста-китаеведа Андрея Кириллова, долго и плодотворно работающего в КНР, наси считают их "своим шестым племенем" и в шутку называют соседей "живыми ископаемыми".

У мосо, численность которых составляет примерно 30 тысяч человек, существуют весьма своеобразные отношения между полами: формально мужчины никогда не женятся, а женщины не выходят замуж, никаких семейных пар и обязательств на будущую жизнь, все решают подлинные чувства на данный момент… По-китайски это называется "цзоухунь" (букв, "приходящий брак"), а на языке этнографии — дислокальный брак. Дети носят имя матери, и их воспитание целиком лежит на ней. Зачастую они даже не знают, кто их отец. "Муж" только ночью навещает "жену", а днем работает в общине матери. Имущество, естественно, принадлежит женщинам.

Возможно, что именно необычные нравы и обычаи мосо имел в виду Марко Поло, рассказывая об области Гаинду: "…коль иноземец, или другой какой человек живет с их женами, дочерьми, сестрами или иными женщинами, что у них в доме, так это не почитается за дурное, а за хорошее; за это, говорят они, боги и идолы к ним милостивы и даруют им всякие земные блага в обилии, поэтому-то и отдают они с охотой инородцам жен. Здесь, знайте, муж, как только завидит, что иноземец идет к нему или просит пристанища в его доме, тотчас же уходит из дому, а жене наказывает во всем слушаться иноземца; уйдет к себе на поле или в виноградник и до тех пор не возвращается, пока иностранец в доме. Иной раз, скажу вам, иноземец дня три живет в доме и спит на постели бедняка с его женой. А чтобы знали, что он в доме, иноземец делает вот что: вывесит свою шапку или что другое, и значит это, что он еще в доме; и пока этот знак висит у дома, бедняк не смеет вернуться к себе. И то же самое в целой области". Во всяком случае, немецкий географ и геолог Ф.П.В. Рихтгофен, серьезно занимавшийся изучением Китая и совершивший многочисленные поездки по стране, отождествлял указанную "область Гаинду" с долиной реки Аньнин, которая протекает на юге провинции Сычуань и впадает в Янцзы у города Паньчжихуа (до озера Лугу совсем недалеко!). Эту точку зрения поддержал англичанин Г Юл — наиболее известный комментатор "Книги" Марко Поло.

Представитель нынешней администрации Лицзяна Ли Юн утверждает: "В семьях наси женщины занимаются земледелием, домашними делами; мужчины участия в этом практически не принимают. Большую часть времени они играют на музыкальных инструментах, в шахматы, рисуют или занимаются каллиграфией. Относительно недавно среди мужчин наси стало модным выращивать орхидеи".

Таланты мужчин здесь никто под сомнение не ставит. О способностях одного из них говорится в сказке народа наси "Аидай и наместник". Поскольку среди ее главных персонажей есть правитель Лицзяна по фамилии Му, можно смело предположить, что она имеет какое-то отношение к минской эпохе.

О мудрости Аидая знали все. Один рассказывал об этом, десяти, а десять передавали сотне. Дошла молва об Аидае и до наместника Му Тяня. Тем не менее наместник не поверил: "Как бы умен он ни был, — подумал Му Тянь, — ему не сравниться со мной!" Решил он помериться умом с Аидаем.

Однажды Му Тяня несли в паланкине по улице, а навстречу идет Аидай. Наместник остановил носильщиков и подозвал мудреца.