Время дня: ночь

Прошло несколько дней. Позвонила Маша, сообщила, что купила лыжи и отдала их в мастерскую для установки креплений к ботинкам; спросила, когда Саша отправится с ней кататься.

— А как же Оля? — поинтересовался юноша.

— А она не хочет! — с раздражением в голосе ответила девушка. — Я с ней разговаривала… А давай пойдём одни!..

И они договорились завтра встретиться на троллейбусной остановке, недалеко от метро Новые Черёмушки.

Был солнечный морозный день. Забрав из мастерской лыжи, молодые люди направились к остановке троллейбуса номер "28". Ожидая его немного поодаль от столпившихся пассажиров, Саша рассказал девушке про статую Ленина, приукрасив историю деталями, которые поворачивали её так, будто "сталинист" "получил своё по заслугам".

Щурясь от яркого солнца, Маша как-то криво улыбалась, пока слушала своего спутника. На ней был платок, какие носят старухи в церкви, длиннополое пальто, очки, с трещиной на одном стекле.

Подъехал троллейбус. Люди начали заходить. Маша уже была внутри, когда Саша изо всех сил пытался втиснуться в двери. С лыжами в руках — это было нелёгкое дело. Пассажиры ворчали, что лыжник задерживает отправление. Водитель же боялся закрыть двери, пока спина юноша не исчезнет из поля его зрения в боковом зеркале. Наконец кто-то потеснился, и Сашке удалось втиснуться внутрь — двери закрылись за его спиной, троллейбус начал набирать скорость…

Едва он успел разогнаться, как вдруг резко затормозил, так что на задней площадке вдруг стало совсем пусто — из-за инерции, которая бросила пассажиров вперёд. Кто-то вскрикнул, кто-то выругался. А когда троллейбус совсем остановился, наступила глубокая тишина, длившаяся чуть ли ни целую минуту. Затем люди начали робко переговариваться. С минуту Саша недоумевал, что произошло, пока из разнообразных реплик пассажиров не понял, что сбили человека…

Открылись двери. Люди начали выходить — прямо в глубокий сугроб, на обочину.

Пробравшись сквозь снег, юноша прошёл вперёд и увидел на шоссе, чьё-то тело, а чуть поодаль — грузовик, развёрнутый боком, поперёк дороги. Этот самый грузовик, как выяснилось позднее из разговоров пассажиров, обгоняя троллейбус, сбил девочку, которая перебегала перед ним дорогу.

Водитель грузовика стоял на коленях и приподнимал голову девочки, которая всё ещё дышала. Саша видел, как часто вздымалась её грудь. Кровь была видна на её губах. Какие-то мелкие игрушки или конфеты валялись на выступившем из-под коричневого грязного снега асфальте.

Подошёл водитель троллейбуса. И тогда тот, что всё ещё держал голову девочки, уже переставшей трепетать в короткой агонии, опустил её, поднялся, шагнул к троллейбусу, упёрся в него лбом и закрыл руками лицо…

Саша перевёл взгляд на тело девочки. Голова её повернулась набок. Она больше не дышала.

Водитель троллейбуса взял её на руки и понёс к обочине. Ему что-то сказал человек, вышедший из неизвестно откуда появившейся легковой машины. И девочку понесли туда, открыли дверь, положили на заднее сидение.

"Почему они всё делают так медленно?!" — подумал Саша. Он полагал, что легковая машина теперь спешно понесётся в больницу. Но почему-то никто не спешил что-либо предпринимать.

Подъехала милиция — пассажиры троллейбуса стали расходиться. Некоторые направились назад, к предыдущей остановке, а большинство — вперёд. Туда же двинулся и Саша со своей подругой, хотя расстояние до следующей остановки было явно больше.

Они шли довольно долго и молча.

— Если бы я с этими дурацкими лыжами не задержал троллейбус, — вдруг выразил Саша пришедшую неожиданно ему в голову мысль, — То ничего бы не произошло!

— Перестань! — резко отозвалась Маша. — Ты ни в чём не виноват!

Но он думал дальше:

"Мы могли бы задержаться в мастерской и опоздать на троллейбус… Мы могли бы встретиться в другой день… И зачем только я предложил тогда эту лыжную прогулку?! Девочка перебежала бы дорогу и осталась бы живой… Полюбила бы какого-нибудь юношу… Вышла бы замуж, была бы счастлива, родила бы много детей… А теперь это всё невозможно! И всё из-за меня!.."

Они дошли до следующей остановки. Погода вдруг странно изменилась. Хотя всё ещё светило яркое солнце, тут, на возвышенном месте, куда они поднялись, сильно дул ветер и было холодно.

— Он должен был обогнать троллейбус здесь! — Саша указал лыжами на дорогу перед собой.

— Откуда ты знаешь?! — Маша резко взглянула на Сашу через полу-заиндевелые очки. — Ты, наверное, никогда не видел, как умирают… У меня в больнице каждый день — смерть…

— Каждый день?!

— Да…

— В больнице, наверное — другое дело… А тут… Посмотри: какое солнце, погода, почти что весенняя… Была… там… — Саша кивнул в ту сторону, откуда они пришли, почувствовал какую-то жуткую усталость в теле, в мыслях… Ему захотелось закрыть глаза и уснуть. И сразу же последовала головная боль, накатившая медленно и завладевшая всем его состоянием. — И потом, — добавил он, — Разве можно привыкнуть к смерти?

— Я… привыкла… — тихо ответила Маша.