Время дня: ночь

Однажды, пытаясь выразить свои чувства, я откопал в немецком словаре и написал на асфальте мелом прямо перед её подъездом: "Kommen". А на другой день пришёл под её окна…

Она жила на девятом этаже двенадцатиэтажной "башни". Я находился довольно далеко, и полагал, что останусь незамеченным. Но неожиданно открылось окно… Я не мог в это поверить — это была она! И она крикнула мне два раза: "Иди сюда! Иди сюда!".

Поняв, что не могу скрыться от её взора, я в смущении вскочил с травы, на которой было присел, и бросился прочь! Я позорно бежал…

На этом окончился мой романтизм. Наступил серый реализм. Да… Я боялся того, чего так сильно желал. Я перешёл границу — и моя любовь была убита. Впрочем, ещё долго я жил её умершим образом. Но больше никогда не приходил к дому той девочки… Разве лишь несколько раз, вечером, когда было совсем темно, посмотреть на свет в её окнах…

Володя снова дал Сашке хлебнуть вина.

— Да! Я понимаю тебя! — сказал он, — Ты — такой же романтик, как я! Хотя, я не заходил так далеко… Твоя история поучительна. Но, видишь ли, ошибка в том, что ты ждал ответного романтизма. А, ведь, все женщины гораздо практичней мужчин и, как бы, приземлённее. А мы как раз забываем об этом… Ведь иначе и не влюбиться!

— Да… Теперь я стал реалистом, — Саша вдруг вспомнил о Наде, — Я больше не хочу ничего выдумывать. Нужно воспринимать вещи так, как они есть.

— Э-э, батенька! Не впадай в другую крайность! Тогда, ведь, нет смысла и жить. Скучно очень.

— Именно в реализме — смысл…

— Мы с тобой, я вижу, пришли к основному вопросу философии…

— Что это за вопрос? Я бы, вообще-то говоря, хотел заняться философией, но не знаю, с чего начать.

— Я начинал с учебника обществоведения, — Володя приложился к бутылке.

— Да, кое-что там есть интересное. Но, по-моему, это — не философия. Вот я читал Домбровского "Рассказы о философах"… Он пишет о разных учениях, и не только материалистов. Хорошо бы почитать сами источники. Например, Сократа. Только где их достать?

— Сократ ничего не писал. Всё, что известно о его учении, дошло через Платона, его ученика. Почитай его "Диалоги".

— Да, верно. Я вспоминаю… Там об этом говорилось… Но где взять Платона?

— Я бы начал не с этого, — Володя снова приложился к вину, — Для начала тебе нужен общий взгляд…

— Общий взгляд, хотя и примитивный, я получил, прочитав Домбровского…

— Нет. Это не то! Ты должен выработать свой собственный взгляд, своё отношение. Иначе философия будет для тебя всё равно, что "тёмный лес". Если не стоять прочно на земле, то любой ветер сдует. У меня кое что есть. Я дам тебе почитать.

— А что у тебя?

— Потом. Сам увидишь.

— Ну, ладно. Тогда приноси на работу.

— Нет. Лучше не на работе. Давай встретимся как-нибудь. У тебя есть телефон?

— Есть.

— Давай. Я позвоню тебе. Ты — человек моего стиля.

— И ты! У нас хороший разговор вышел. Правда?

— Да, неплохой. Только… — Володя слез с подоконника, — Ты говорил, что у тебя было две любви. А рассказал об одной.

— Действительно, две. И я рассказал тебе о второй. А первая у меня была, когда я учился в школе. Но я расскажу тебе о ней как-нибудь в другой раз…

На самом деле, Саше не хотелось говорить о своей первой любви. Да и что было рассказывать? Как можно передать то робкое чувство, что он испытывал к своей однокласснице? Да и будет ли это интересно его собеседнику?

И тут Сашка снова спохватился.

— Ты меня извини, Володя! Но меня ждут… Очень жаль, что нужно идти. Но я обещал… Впрочем, пойдём со мной. Ведь, я всё твоё вино выпил…

— Пустяки! А куда ты меня приглашаешь?

— Понимаешь, меня позвала в гости одна девушка. Если мы придём вместе, пожалуй, будет даже лучше. Это объяснит задержку. А потом, ты своим присутствием, так сказать, разрядишь обстановку. Потому как мне будет неловко с ней быть одному в первый раз…

Саша сильно опьянел. Его качало из стороны в сторону.

— Кто она, если не секрет?

— Да ты, наверное, знаешь. Это — Надя, учётчица.

— Знаю… — Володя пригляделся к Сашке внимательнее. — А ты — парень не промах! Только, вот, пьян… Но да это — ничего… Я возьму вину на себя. Мне сейчас тоже что-то плохо одному. Тоскливый какой-то день, хотя и весенний…