Время Рыцарей (СИ)

Рейвен ухмыльнулся, но все же решил начать с чего попроще. Захватил подарок и полетел к дому Нила. Если того не будет, он влезет в окно и оставит его на видном месте. А потом начнет прятать в его доме вещи в разных неожиданных местах, чтобы Нил поломал над этим голову. Интересно, как быстро он догадается, чьих это рук дело?

Но Нил был дома: окна приветливо светились в темноте, а сам он возился с приготовлением еды. Когда Рейвен влез в окно, он обернулся.

— Привет. Давно не виделись. Не хочешь подраться? — предложил Рейвен.

Если так подумать, намять друг другу бока тоже было неплохим способом примирения.

— Не хочу. Что велел передать Великий Ворон?

— Ничего. Мне стало скучно, и я решил заглянуть к тебе. Как жизнь?

— Отвратительно. Если ты прилетел вытягивать информацию о Прекрасном Принце, то лучше лети обратно к Шарлотте.

Нил явно был не в духе. Рейвен прикинул, какими способами развеселить его, но понял, что ничего кроме пустой болтовни предложить не сможет.

— Дай угадаю: все вокруг тупые бестолочи и позорят тебя, задуманное не получается, женщины не дают. И сидеть больно, потому что на заднице чирей вскочил.

— Ты прилетел этому порадоваться? — мрачно уточнил Нил.

— А что мне, плакать, что ли? — фыркнул Рейвен.

— Мог бы и не злорадствовать. Мне и без тебя паршиво.

— Какие мы нежные. Ладно, мелочь, оставлю тебя плакать в одиночестве. А как проплачешься, выпей вот это, — Рейвен вытащил небольшую бутылку и поставил на стол, — эти настойки один из Воронов делает, он раньше был пивоваром. Эта — моя любимая. Я хотел помириться, но ты скорее сейчас кусаться начнешь. Так что пей, а я полетел.

Он развернулся и уже наполовину вылез из окна, когда Нил остановил его:

— Дирк, подожди. Я найду стаканы, и выпьем вместе.

— Уверен?

— Да. Извини за мое брюзжание. Мне и правда паршиво. Но я тоже хочу помириться. Мы — друзья и не должны забывать об этом, что бы ни случилось.

Нил разлил настойку по стаканам, потом нарезал каких-то овощей и подвинул тарелку к Рейвену.

— И что это?

— Закуска. Угощайся.

— Если я это съем, то заблюю тебе весь дом. Воронам не подходит человеческая пища.

— Серьезно?

— Ты как будто и не жил в городе восемь лет, — фыркнул Рейвен, — не можем мы есть. Все назад вылетает.

— А пить можете?

— Конечно.

— Любопытно, — заметил Нил, усаживаясь. — За что будем пить?

— Чего?

— Какой будет тост?

— Опять чушь какую-то несешь, — заметил Рейвен и отпил первый глоток настойки, — попробуй, вкусная штука.

Нил хмыкнул.

— Ты с кем-нибудь пил раньше?

— С Шарлоттой. С повелителем. Но он постоянно пьет чай, и мне это надоедает.

— Ясно, — Нил попробовал настойку, — а знаешь, мне нравится. Легкий напиток. Алкоголь даже не чувствуется.

— Его там и нет.

— Вообще? Пивовар варит напитки без градуса?

— Попробовал бы он подсунуть мне что-то иное! Он же не самоубийца.

— Ты совсем не пьешь? Ни пива, ни вина?

— Вороны пьют для вкуса. Напиваться нам нельзя.

Нил приподнял брови.

— Неожиданно. Это потому что пьяный Ворон повредит окружающим?

— Нет. Вороны легко спиваются. Видал я такое во Время Принца: десяток бойцов Сореса как начали пить от тоски, так и не трезвели. Рыцари убили их настолько легко и быстро, что остальным Сорес бутылки о головы разбивал, чтобы отучить. Сам дико бесился и клялся напиться до зеленых чертей, когда Великий Ворон появится, но до того — зарекся даже приближаться к выпивке, чтобы не сдохнуть раньше времени. И меня учил ее не трогать, если не хочу превратиться в бессильный кусок дерьма и умереть в пьяных слезах у ног Белой Мрази.

— Вы ведь не закусываете. Конечно, быстро пьянеете, — сообразил Нил, — обычно закуску едят как раз чтобы избежать этого и понять, когда пора останавливаться. Впрочем, я и сам не любитель этого дела: пью раз в год, за компанию. Так что, Сорес выполнил свое обещание?

— Нет, конечно. Он был убит, когда мне исполнилось двадцать два. Взял бойцов и отправился за нашим новым Великим Вороном, но опоздал: Белая Мразь его уже убил. Из той группы никто не вернулся. Пришлось еще семь лет ждать.

— Соболезную, — тихо сказал Нил, — он был хорошим человеком?

Рейвен промолчал. Раньше он бы ответил утвердительно, но кое-что из бесконечных проповедей пастора Брауна заставило его изменить мнение. Тот долго спорил с Бернардом насчет охоты на Принца и расправ в городе, а потом предложил поставить себя на место жертв. Представить горе и ужас их родных. И близкого, дорогого человека, приколоченного к часовой башне.

Бернард высмеял его, Шарлотта ничего не сказала, а Рейвен почему-то вспомнил Нила. Если бы Льюис не был таким милосердным, а Нил стал бы Принцем, то ему переломали бы конечности и притащили беспомощного и изувеченного на казнь. От этой мысли в душе что-то переворачивалось. А ведь он сам уговаривал Льюиса устроить охоту, заверяя в необходимости и надежности этой тактики!

А потом он вспомнил, что при Элдрике охотой на Принца и всеми расправами над горожанами занимался Сорес. И учил его, как делать то же самое для будущего повелителя.