Время возмездия

Из детской комнаты Шарль, не отступавший от Марины ни на шаг, потащил ее вверх по лестнице на мансарду, в «папину морскую кабину». Мансарда была отделана под каюту, а может быть, под капитанскую рубку. Впереди — широкое полукруглое окно, с боков — круглые, как на корабле. На стенах — морские карты, небольшой медный колокол, штормовой фонарь, большой бинокль, за стеклом в шкафу — толстые фолианты в кожаных переплетах с золотым тиснением, крупные бело-розовые раковины, высушенные морские звезды, крабы. На вешалке — слегка поношенная непромокаемая куртка-зюйдвестка, словно хозяин, вернувшись с работы, снял ее совсем недавно со своего плеча.

— Вы, наверное, проголодались, идемте скорее на кухню, — сказала Ивонна. — В мое царство.

— Что вы, я совсем не голодна, я хорошо пообедала. Но взглянуть на кухню не откажусь.

В кухне имелись все те предметы, которые Марина видела в универсальных магазинах, — навесные шкафы, разделочные столы, сушилки для посуды. Белоснежная газовая плита с блестящими ручками, духовым шкафом со стеклянной дверцей, сквозь которую можно видеть, как печется пирог, и следить за термометром, стрелка которого показывает температуру внутри. Ярко раскрашенная эмалированная кухонная утварь: кастрюли и кастрюльки, сковородки, тазы, миски… Одним словом, хозяйка кухни владела целым богатством. В универсальном магазине Марина около этих предметов не задерживалась, потому что цены на них были, как она считала, «безбожными».

Марину привлекла полка, на которой стояли шеренгой фарфоровые горшочки, расписанные цветочками и сердечками, в которых хранились различные пряности и специи, о чем можно было судить по надписям. С нескрываемым восхищением она смотрела на горшочки и следила, как Ивонна, словно жонглируя ими, брала то один, то другой, открывала крышечку, доставала ложечкой содержимое, подмешивая в соус, который готовился на плите и распространял такой аромат, что текли слюнки.

К удивлению Марины, сынишка Ивонны не обращал никакого внимания на вкусные запахи, с аппетитом съел свою простую детскую еду, запил стаканом молока с «пистолетом» — так он назвал белую хрустящую булочку, которую, как знала Марина, едят обычно по воскресеньям в домашнем кругу за чашкой кофе, вернувшись из костела. И, попрощавшись, удалился в свою комнату, чтобы приготовиться ко сну.

— Шарль растет настоящим мужчиной, — с гордостью сказала Ивонна.

— Он у вас прелесть, — ответила Марина, думая о поведении мальчика: «Что это — дисциплина или воспитание? Покорность или обычная норма поведения?»

Ивонна включила свет над столом. На длинном шнуре с потолка свисал красный абажур, и вспыхнувшая лампочка освещала лишь центр стола, создавая вокруг полумрак, приятную интимную обстановку.

В маленьких рюмочках заалело густое сладкое вино. Поджаренная деревенская колбаса оказалась действительно очень вкусной от всевозможных специй и пряностей.

— Еще по глоточку вина, я полагаю, дорогая, вы не откажетесь?

— Благодарю вас, вино чудесное, но мне надо поспеть на девятичасовой автобус, — ответила Марина.

Ей стало не по себе. Хмель сразу вылетел из головы. Марина чуть было не чокнулась по русскому обычаю. Сама не помнит, как ей удалось удержать свою руку. А здесь лишь поднимают рюмки и никогда не сдвигают их. Как бы она оправдывалась? «Надо скорее уходить», — решила Марина.

Но Ивонна затеяла варить кофе. Зашумела электрическая кофемолка, распространяя густой сладкий аромат натурального кофе. Коричневые, прожаренные зерна за прозрачным колпачком превращались в темную муку.

Весело болтая о разных пустяках, женщины выпили по чашечке кофе и по глоточку французского апельсинового ликера. Марина встала, собираясь откланяться, Ивонна искренне и удивленно спросила:

— Вы хотите оставить меня так рано?

— Через пятнадцать минут мой автобус, — возразила робко Марина.

— Не волнуйтесь, автобусы еще будут. Они ходят в город каждые полчаса, — Ивонна достала из шкафа высокую бутылку. — Отведайте и бананового ликера, его мой муж очень любит.

— Если только чуть-чуть, одну капельку, чтобы кончик языка смочить, — согласилась Марина.

После кофе Ивонна целых полчаса показывала диапозитивы, снятые еще до войны, когда она отдыхала с мужем в Италии, и Марина высказывала свое восхищение и природой, и архитектурой, и ласковым синим морем.

3

Ивонна Ван дер Графт, накинув на плечи шубку, проводила Марину до остановки. Несмотря на все возражения, она подождала вместе с Мариной рейсовый автобус, усадила гостью и поцеловала на прощание:

— Я так рада, что вы посетили мое гнездышко, скрасили мое одиночество.

— Я вам так благодарна за чудесный вечер, это был настоящий праздник для меня, — ответила искренне Марина.

Автобус тронулся, Марина прижалась к стеклу, в синих сумерках видела Ивонну, которая помахала рукой.

«В сущности, она неплохая, — решила Марина, — только не надо с ней сближаться, надо быть на дистанции».

А Ивонна Ван дер Графт, вернувшись домой, не снимая шубки, прошла в гостиную. Сняла телефонную трубку, набрала номер.

— Макс, это ты?

— Да, я, — ответил мужской голос и в свою очередь спросил:

— Была?