Все под контролем

В начале девяностых в Штатах пришла к власти новая администрация, а в Соединенном Королевстве появился новый премьер-министр. В Северной Ирландии начался процесс мирного урегулирования. Штаты были предупреждены — и послание было передано на самом высоком уровне, — что, если они не заставят ВИРА сесть за стол мирных переговоров, Англия обнародует, на что идут деньги «Норейд». В глазах всего мира это выглядело бы поражением так охотно поучающей других державы в войне против наркотиков в собственном доме.

Была заключена новая сделка. В 1995 году Клинтон разрешил Джерри Адамсу въезд в США — жест, который не только благотворно сказался на числе ирландских избирателей, но и превратил Клинтона чуть ли не в главу поборников мира. Он также не раз, и довольно резко, отчитывал Джона Мейджора[71] за позицию, занятую тем против ВИРА, но британская сторона не возражала; они знали план действий. За закрытыми дверями Джерри Адамсу сказали, что если ВИРА сорвет мирный процесс, то Соединенные Штаты выльют на нее ушат дерьма.

И действительно — было провозглашено перемирие. Казалось, что пришло время реального диалога вместо стольких лет тайных переговоров, которые ни к чему не привели. Клинтон и британское правительство выступали как подлинные миротворцы, а руководству ВИРА оставалось только поддакивать им.

Однако 12 февраля 1996 года мощная бомба была взорвана в восточной части Лондона, в районе здания «Кэнери уорф», в результате чего погибли два человека и был нанесен ущерб в сотни миллионов фунтов. Перемирие было нарушено. Все снова вернулось на свои места.

Но и это еще не конец. Кроме всего этого, Кев обнаружил, что ВИРА пытается шантажировать некоторых гибралтарских чиновников, и небезуспешно. Казалось, что Гибралтар по-прежнему оставался ключом к Европе. Испания рисковала немногим. Они вышли на некоторых видных чиновников в Штатах и поэтому могли продолжать связанный с наркотиками бизнес безнаказанно. Среди этих чиновников оказался и человек из УБН. Но Кев не знал, кто именно.

Я знал, у меня была фотография его начальника.

И теперь я понял, почему Макгир, Фернаан и Маколи оказались в Гибралтаре. Кем бы ни был этот чиновник, они оказались там, чтобы предупредить его в последний раз и попытаться шантажировать документами о партиях отправленного груза и фотографиями, дабы снова открыть маршрут. Возможно, ЭТА тоже хотела получить свой кусок пирога от испанских доходов.

Я закрыл ноутбук. Надо было возвращаться в Англию. Надо было встретиться с Симмондсом.

Келли все это время следила за мной.

— Ладно, — сказала она. — Теперь можно позавтракать?

Я повел ее в кафе «Данкин донатс». Она взяла картонную упаковку молока, я — кофе, и мы оба приналегли на большие отвратные пончики. Я съел шесть.

В десять мы вернулись в зал прибытия международных рейсов. Мне нужны были паспорта — британские или американские, все равно. Я еще раз прочитал расписание международных рейсов на мониторе. Вполне вероятно, мне пришлось бы отказаться от своих американских документов в пользу британских, исключительно из-за потока семей, устремившихся обратно после весенней передышки.

Как всегда, по обе стороны ограждения стояли встречающие с фотоаппаратами и букетами цветов. Мы с Келли уселись на пластиковые сиденья рядом с турникетами внутренних рейсов, по другую сторону от международных ворот. Я обнял ее за плечи, словно нежный отец, о чем-то доверительно шепчущийся со своей дочкой. На самом деле я посвящал ее в некоторые тонкости воровского искусства.

— Думаешь, получится, Ник?

Мы сидели и следили за первой волной прибывающих внутренними рейсами, забиравших свой багаж.

Я наметил одно семейство.

— Похоже на то, что мы ищем, но это двое мальчишек. — Я улыбнулся. — Хочешь денек пробыть мальчишкой?

— Ни за что. От мальчишек воняет!

Я спрятал нос в рубашку:

— Ладно, подождем.

Прибыл рейс из Франкфурта, и на этот раз мы попали «в яблочко». Родителям было под сорок, ребятишкам — мальчику и девочке — лет по десять-одиннадцать; мать несла прозрачный пластиковый пакет, взглянув на который было так легко убедиться, все ли на месте. Я не мог поверить такой удаче.

— Видишь их? То, что нужно. Ну как, пойдем?

В ответ послышалось не совсем уверенное:

— Да-а-а…

Сейчас Келли не выглядела такой уж сообразительной. «Молодец против овец» — как выразилась бы моя матушка. Стоит ли мне поручать ей такое дело? Я мог пресечь это прямо сейчас. Они направились к туалетам, за это время я должен был принять решение. Хрен с ним, надо покончить все разом.

— Она зашла туда с дочкой, — сказал я. — Убедись, что сзади никого нет. Помни, я жду.

Мы продолжали непринужденно болтать. Муж удалился с сыном, возможно, к одному из торговых автоматов, за такси или за собственной машиной.

Мать с дочерью, болтая и хихикая, вошли в дверь женского туалета. Мать перекинула сумку через плечо. Мы зашли в смежный туалет для инвалидов и незамедлительно проследовали в одну из кабинок.

— Я буду здесь, ладно, Келли?

— Хорошо.

— Помнишь, что надо делать?

Келли кивнула.

— Тогда иди.