Все прекрасное – ужасно, все ужасное – прекрасно. Этюды о художниках и живописи

Эзопов язык для тех, кто «в курсе».

Исключением является лишь образ Мадонны.

Когда же Микеланджело раздевает женщину, последняя подчас оказывается чудовищем.

Так выглядит написанная с ненавистью покидающая Эдем Ева из фрески «Грехопадение и изгнание из рая» свода Сикстинской капеллы.

Здесь змей-искуситель предстает в виде женщины с драконьим хвостом.

Кстати, Томмазо Мазаччо, изображая тот же сюжет «Изгнание из рая» в церкви Санта-Мария-дель-Кармине, выписал Адама тщательно и убедительно, в то время как тело Евы изобразил весьма схематично. Впечатление, что автор не вполне был знаком с предметом. И лишь догадывался, «что к чему».

* * *

А вот еще один пример женоненавистничества Микеланджело – скульптура «Ночь» из гробницы Джулиано Медичи. Груди «Ночи» скульптор изваял сокращенными в мышечной судороге. Уродливее эту прекрасную часть женского тела никто не изображал.

Даже обнаженная грудь семисоттридцатилетней старухи Евы в сюжете «Смерть Адама» Пьеро делла Франческа (из цикла фресок истории «Животворящего креста» в базилике Сан-Франческо в Ареццо) не вызывает подобного отвращения.

Бедро «Ночи» также изуродовала до неузнаваемости судорога, превратив в отталкивающий фрагмент плоти. При этом конвульсии тела никак не отразились на спокойном лике фигуры аллегории.

Кажется, будто женское тело бьется в судорогах само по себе, независимо от прекрасной головы.

«Ночь» – самая многотрудная, самая законченная, доведенная до блеска мрамора скульптура во всем ансамбле мемориальной часовни рода Медичи при флорентийской церкви Сан-Лоренцо.

* * *

Одной из безусловных вершин творчества Микеланджело и духа человеческого вообще (да простит меня читатель за высокопарный стиль) являются скульптуры «Пленников» из собрания Галереи Академии изящных искусств во Флоренции, опередившие развитие культуры на века.

Скульптуры как будто и не принадлежат эпохе кватроченто.

Сотворенные с немыслимой для своего времени свободой, это скорее модернистские экзистенциальные высказывания XIX–XX веков.

Исполненные трагизма и внутренней драмы, фигуры в каменном капкане, пленники судьбы.

Над героями витает проклятье, рок, кафкианский фатум. Богооставленность.

Немой рев – слышится-видится в ауре этих шедевров.

Ню

Обнаженныя Валька

Мне попался в руки журнал «Польша». Листая, я наткнулся на фотографию голой девушки со спины. Под картинкой стояло название «Весенний акт». Воодушевившись, я быстро срисовал девушку. Мне показалось этого явно недостаточно. Силой творческого вдохновения юный художник-исследователь проник в глубь пространства и в волнении смело взглянул на девушку спереди. Создав вторую версию «Весеннего акта», я припрятал альбом. Моя старшая сестра Люся обнаружила криминальный тайник и пригрозила рассказать родителям.

Гриша Брускин. «Прошедшее время несовершенного вида»

В царской России фотографировать ню было запрещено. Дело это приравнивалось к порнографии. Виновнику грозила тюрьма. Тем не менее, рискуя свободой, иные смельчаки занимались незаконным творчеством. За этими бесценными дагеротипами нынче гоняются коллекционеры.

В 1934 году классика русской и советской фотографии, участника многих международных выставок, мастера изображения обнаженного тела Александра Гринберга посадили на три года, обвинив в изготовлении порнографии.

* * *

В 60-е годы французское издательство Hachette выпустило в карманной серии две книжечки с репродукциями картин Амедео Модильяни. Одна – с портретами. Вторая – с обнаженными. Немногочисленные «выездные» граждане, вернувшись из-за границы, несли в букинистические магазины купленные с целью перепродажи книжечки Hachette. Строгие товароведы с портретами принимали, а с обнаженными отвергали, соответственно указаниям свыше.

В поездах по вагонам сновали подозрительные личности и, притворяясь глухонемыми, предлагали купить на выбор: самодельный альбомчик с отретушированными портретами полуразрешенного Сталина или набор мутных фоток, с которых на пассажиров из кустов взирали малопривлекательные запрещенные голые тетеньки с распущенными волосами.

* * *

В 1968 году Никиту Хрущева, посетившего выставку, приуроченную к тридцатилетию образования Союза художников, среди прочего шокировала «Обнаженная» Роберта Фалька. Которую в народе тут же окрестили «обнаженной Валькой». Вслед за Никитой Сергеевичем Вальку осудила и советская пресса: «Подобный „шедевр“ может вызвать только возмущение!»