Все романы в одном томе

Опять в партере я. Темнеет зал.Вот взвился занавес, а вместе с ним —Завеса лет. И мы с тобой следимЗа скверной пьесой. Радостный финалНам не смешон. О, как я трепетал,Как был я восхищен лицом твоим!Гнушаясь представлением плохим,Его вполглаза я воспринимал.Теперь, зевая, здесь опять я сел —Один… И гомон слушать не даетЕдинственную сносную из сцен(Ты плакала, а я тебя жалел) —В ней мистер Игрек защищал разводВ страдальческих объятьях миссис Н.

Все еще спокойно

– Привидения – глупый народ, – заявил Алек. – Просто тупицы. Я любое привидение могу перехитрить.

– Как именно? – осведомился Том.

– Это смотря по тому где. Возьмем, к примеру, спальню. Если действовать осмотрительно, в спальне привидение никогда тебя не настигнет.

– Ну, допустим, ты подозреваешь, что у тебя в спальне завелось привидение, какие ты принимаешь меры, когда поздно вечером возвращаешься домой? – заинтересованно спросил Эмори.

– Надо взять палку, – отвечал Алек наставительно и серьезно, – длиной примерно как ручка от половой щетки. Первым делом комнату необходимо обследовать. Для этого вбегают в нее с закрытыми глазами и зажигают все лампы, после чего с порога тщательно обшаривают палкой чулан, три или четыре раза. Затем, если ничего не случится, можно туда заглянуть. Но только в таком порядке: сначала основательно пройтись палкой, а затем уже заглянуть.

– Это, конечно, старинный кельтский рецепт, – без улыбки сказал Том.

– Да, только они обычно начинают с молитвы. Так или иначе, этот метод годится для поисков в чуланах, а также за дверями…

– И под кроватью, – подсказал Эмори.

– Что ты, Эмори, ни в коем случаев, – в ужасе вскричал Алек. – Кровать требует особой тактики. От кровати следует держаться подальше. Если в комнате есть привидение – а это бывает в одном случае из трех, – оно почти всегда прячется под кроватью.

– Ну так, значит… – начал Эмори, но Алек жестом заставил его замолчать.

– Смотреть туда нельзя. Нужно стать посреди комнаты, а потом сразу, не дав ему опомниться, одним прыжком перемахнуть в постель. Ни в коем случае не прохаживаться около постели. Для привидения твое самое уязвимое место – лодыжка. А там ты в безопасности, оно пусть лежит под кроватью хоть до утра, тебе уже ничто не грозит. А если все еще сомневаешься, накройся с головой одеялом.

– Все это чрезвычайно интересно, не правда ли, Том?

– Еще бы! – Алек горделиво усмехнулся. – И выдумано мною лично. Я сэр Оливер Лодж[14] в американском издании.

Эмори опять от души наслаждался жизнью в колледже. Вернулось ощущение, что он продвигается вперед по четкой прямой линии; молодость бурлила в нем и нащупывала новые возможности.

Он даже накопил избыточной энергии, чтобы испробовать новую позу.

– Ты что это уставился в пространство? – спросил как-то Алек, видя, что Эмори застыл над книгой в нарочитой неподвижности. – Ради Христа, хоть при мне не разыгрывай мистика – Бэрна.

Эмори поднял на него невинный взгляд.

– В чем дело?

– В чем дело? – передразнил его Алек. – Ты что, хочешь довести себя до транса с помощью… а ну-ка, дай сюда книгу.

Он схватил ее, насмешливо глянул на заголовок.

– Так что же? – спросил Эмори чуть вызывающе.

– «Житие святой Терезы», – прочел Алек вслух. – Ну и ну!

– Послушай, Алек!

– Что?

– Это тебя раздражает?

– Что именно?

– А вот что я бываю как будто в трансе и вообще…

– Да нет, почему же раздражает.

– Тогда будь добр, не порть мне удовольствие. Если мне нравится с видом наивного ребенка внушать людям, будто я считаю себя гением, не препятствуй мне в этом.

– Ты, видимо, хочешь сказать, что решил прослыть чудаком, – рассмеялся Алек.

Но Эмори не сдался, и в конце концов Алек пошел на то, чтобы при посторонних принимать его игру как должное, но с условием, что с глазу на глаз ему будет разрешено отводить душу, и Эмори лицедействовал напропалую, приглашая на обед в клубе «Коттедж» самых эксцентричных типов – шальных аспирантов, преподавателей с диковинными теориями относительно Бога и правительства – и тем повергая высокомерных членов клуба в негодующее изумление.

К концу зимы, когда февраль редкими солнечными днями устремился навстречу марту, Эмори несколько раз съездил на воскресенье к монсеньору, а один раз захватил с собой Бэрна – и получилось отлично: он с одинаковой гордостью и радостью показывал их друг другу. Монсеньор несколько раз возил его в гости к Торнтону Хэнкоку, а раза два – к некой миссис Лоренс, ушибленной Римом американке, которая понравилась Эмори чрезвычайно.

А потом от монсеньора пришло письмо с интересным постскриптумом: