Все в твоей голове. Экстремальные испытания возможностей человеческого тела и разума

— Очень важно делать перерыв, — сказал Гамильтон, когда я спустился на площадку перед бассейном и заметил, что нигде не видно снаряжения для серфинга. — Это заставляет с нетерпением дожидаться предстоящего сезона.

Гамильтон предложил мне не тратить кучу времени на расспросы, а залезать в воду и самому все почувствовать[6].Он хотел, чтобы я выполнил пару вводных упражнений, поэтому, надев маску, я погрузился в воду. Захватив утяжелители по 7,5 кг и положив их на край бассейна, Гамильтон спрыгнул ко мне. Жестами он указал мне, чтобы я следил за его движениями, и, ничего не объясняя, взял оба утяжелителя и тут же опустился на дно. Оказавшись в приседе, он поднял обе гантели над головой, а потом, оттолкнувшись от дна согнутыми ногами, взмыл на поверхность, повторив маршрут погружения в обратном направлении.

Чтобы сообщить движению силу, он размахнулся, опуская в воду все 15 кг утяжеления и используя их как импровизированные плавники. Его голова взметнулась над водой, и прежде чем вновь опуститься на дно, он успел сделать гигантский вдох. Это одно повторение из десятков возможных. Эти силовые выпрыгивания из-под воды нужно повторять одно за другим точно так же, как отжимания с дыхательными упражнениями Хофа. Выполнив десяток повторений, Гамильтон, улыбнувшись мне, положил гантели на край бассейна.

— Весь фокус в прыжке, — сообщил он, — с гантелями руками сильно не размахнешься.

И я, взяв те же гантели, дал им увлечь себя на глубину.

Поначалу выполнять это упражнение не совсем удобно. Странно двигаться под водой и не плавать, а, кроме того, невозможно всплыть с таким утяжелением. Сквозь синеву воды я видел, как Орландо Блум проплывал очередной круг, прижимая к груди, наверное, килограммов двенадцать. Он плыл вдоль поверхности воды, отталкиваясь одними ногами и крепко держа груз обеими руками. Это упражнение называется «ящик с боеприпасами», и пока вес тянул меня ко дну, я изо всех сил старался не ошалеть от встречи со знаменитостью. Поэтому я сконцентрировался на том, чтобы повторить движения Гамильтона: всей ступней встать на дно, сесть в присед, оттолкнувшись, выпрыгнуть вверх, опуская руки по сторонам, и хотя бы примерно воспроизвести то, что только что на моих глазах проделал Гамильтон. Сил у меня едва хватило на то, чтобы, высунувшись из воды, глотнуть чуть-чуть воздуха, пока утяжелители вновь не утянули меня вниз.

Первые несколько повторений я выполнил неплохо. Я нащупал ритм, выпрыгивая на поверхность, глотая воздух и опускаясь на дно. Но с каждым разом в верхней точке упражнения я вдыхал все меньше воздуха, чем расходовал. Воздуха мне не хватало. Через пять повторений мне стало тяжело. Я не был уверен, что мне хватит сил добраться до поверхности благодаря одному лишь движению рук, поэтому я собрался с силами и прошел по дну бассейна до его бетонной стены. Я посмотрел вверх через маску и решил, что смогу выпрыгнуть еще разок. Я оттолкнулся, подняв гантели над головой, и мне едва хватило сил швырнуть их на площадку.

Держась за бортик, я перевел дух и взглянул на самую гущу работы. Джон Макгинли взад-вперед бродил под водой, держа обеими руками пятнадцатикилограммовый утяжелитель и всплывая для вдоха через каждые два круга поперек бассейна.

За пару часов Гамильтон познакомил меня еще с полудюжиной упражнений. Одно называлось «морской конек»: я сжимал между ног девятикилограммовый утяжелитель и пытался удержаться в сидячем положении, при этом плывя брассом по кругу и неуклюже размахивая руками, словно крыльями. Было упражнение вроде «ящика с боеприпасами», что выполнял Блум, но вес был таким большим, что остаться на поверхности не было никаких шансов. Круг превращался в спуск на 3,5 метра к противоположной стороне бассейна. В конце упражнения нужно было выпрыгнуть из воды и вернуться по тому же наклонному маршруту.

Еще нужно было просто проплыть несколько кругов под водой, при этом стараться как можно дольше плыть на одном дыхании или изредка глотать воздух у бортика. Во время каждого упражнения сначала было довольно легко, но постепенно, по мере того как запасы кислорода истощались, выполнять его становилось все труднее. Такая тренировка лучше всего выходит в окружении пловцов мирового класса, которые обращают внимание на любое неловкое движение. При этом риск совершенно реальный. Если кто-то «вырубается», как выражается Гамильтон, его всегда готовы тут же вытащить из бассейна.

Однако из всех, кто в тот день был в воде, лишь один пользовался репутацией человека, который регулярно заходит чересчур далеко. Наплававшись до такой степени, что мышцы начали вопить об отдыхе, я сел на бортик передохнуть. Гамильтон указал на Орландо Блума: он продолжал плавать по дну бассейна в очках и синей шапочке из латекса. В руках у него был какой-то до неприличия огромный кусок металла.