Все в твоей голове. Экстремальные испытания возможностей человеческого тела и разума

Ребенком ван ден Берг наблюдал, как его мать постепенно утрачивала возможность двигаться из-за ревматоидного артрита, который разрушал суставы во всем теле. Если ему не повезет, он может унаследовать эту генетическую предрасположенность. В 1980-х годах, когда ван ден Бергу было 24 года, он отправился в кругосветное путешествие через южную часть Тихого океана из Австралии. Когда он прибыл в Соединенные Штаты, проделав примерно половину пути, его колени начали отекать. А через пару дней он едва мог ходить, и все его мечты о том, чтобы все-таки обогнуть всю планету, разбились из-за больных ног. Была в самом разгаре эпидемия ВИЧ, и его друзья были уверены, что он каким-то образом подхватил этот вирус. Почти обездвиженный и без денег, он полетел назад в Голландию. Боль была такой изматывающей, что он почти все дни лежал на спине в своей комнате, и только его отец — человек огромных размеров — относил его в теплую ванну успокоить больные суставы. Болезнь его матери протекала почти так же: ее кости разрушались изнутри, и в возрасте 57 лет она в конце концов умерла. У ван ден Берга симптомы появились гораздо раньше, чем у матери, и он считал, что так долго ему не прожить. Он рассуждал о преимуществах ранней смерти по сравнению с существованием прикованного к постели паралитика.

— Я начал думать о своем теле как об игре «пакман», — рассказывал он мне в своей мастерской. — Мои кости — это шашечки по периметру экрана, а болезнь, пожирающая мой скелет, — это пакман.

Он поднес руку к лицу и показал на запястье в том месте, где заканчивается рука и начинается кисть и где у большинства людей небольшой бугорок. У него же такого бугорка не было. Чтобы упредить развитие болезни, врачи отпилили кость на два сантиметра.

— Не то чтобы это важно, — говорит ван ден Берг. — Пакман просто изменил исходное положение.

И это еще не все потери. Через пару месяцев после операции первый сустав указательного пальца раздулся, став размером со сливу. Двигать им было невозможно — он болел, даже если не шевелить им. Заниматься семейным делом не было никакой возможности. Шли месяцы, и врачи неизменно советовали ложиться под нож. Сустав отрежут и вместо него поставят фалангу, взятую у трупа.

Ревматоидный артрит, как у ван ден Берга, возникает, когда иммунная система принимает суставы за инородные тела. Белые кровяные тельца и лимфа собираются в пустотах суставов и изнутри отрывают кость от хряща. Организм буквально атакует сам себя, и лучшее, что может в такой ситуации предложить врач, чтобы спасти кость, — это лекарственные препараты, полностью подавляющие иммунную систему. К сожалению, блокировка иммунной системы означает, что человек живет как инвалид, не имея возможности сопротивляться даже обычным инфекциям, встречающимся в повседневной жизни. Как и предсказывали его друзья во время кругосветки, его болезнь в конечном счете не слишком отличалась от ВИЧ.

Мы с ван ден Бергом беседуем в загроможденном кабинете над его мастерской. Мы сидим за журнальным столиком под низким скатом крыши. Стены под шершавым слоем черной пыли заклеены газетными вырезками о его жизни и фотографиями Хофа. Он показывает на одну из них, где Хоф в ярко-оранжевой кепке стоит посреди бескрайних снежных просторов.

— Этот человек спас мне жизнь, — говорит он, — но поначалу я не верил, что это возможно.

Он рассказал мне, как его приятель услышал об экспериментах Хофа: как он в голландской лаборатории подавлял иммунную систему. И этот приятель потащил уже потерявшего всякую надежду ван ден Берга на двухдневный семинар в близлежащем городе. Он с недоверием уселся в задних рядах, критикуя каждое произнесенное Хофом слово. Дыхательная практика не впечатлила его. Холод вызывал бешенство и боль. Он за всю свою жизнь едва ли сделал больше пары отжиманий. Когда Хоф заикнулся о том, что назавтра они все вместе отожмутся по 30 раз с задержкой дыхания, терпению ван ден Берга пришел конец.

— С меня хватит, — сам себе сказал он. — Все было замечательно, а теперь мне пора на выход.

Но когда он собрался уходить, Хоф, окликнув его, поинтересовался, почему он настроен так недоверчиво. Ван ден Берг проворчал, что неплохо бы вернуть деньги. Но Хоф ткнул ван ден Берга указательным пальцем прямо в грудь.

— Завтра ты отожмешься сорок раз, — заявил Хоф. — Нет — так заберешь деньги.