Вселенная из ничего. Почему не нужен Бог, чтобы из пустоты создать Вселенную

Если она могла пойти любым путем, было ли тогда случайностью, что в нашей Вселенной стала преобладать материя? Представьте себе, что вы стоите на вершине высокой горы и спотыкаетесь. Направление, в котором вы падаете, не было предопределено, а скорее случайно, в зависимости от того, в какую сторону вы смотрели или в какой момент ходьбы споткнулись. Возможно, это похоже на нашу Вселенную, и даже если законы физики неизменны, конечное направление асимметрии между материей и антиматерией было обусловлено каким-то случайным начальным условием (как и в случае спотыкания и падения вниз с горы, закон гравитации нерушим и определяет, что вы упадете, но направление может быть случайным). Еще раз, само наше существование в этом случае было бы случайностью, вызванной внешними условиями.

Однако, независимо от этой неопределенности, удивительно то, что особенности основных законов физики могут позволить квантовым процессам увести вселенную от непримечательного состояния. Физик Фрэнк Вильчек, который был одним из первых теоретиков, изучивших эти возможности, напомнил мне, что он использовал точно тот же язык, что и я в этой главе, когда в статье в «Scientific American» 1980 года он писал об асимметрии материи-антиматерии во Вселенной. После описания того, как асимметрия материи-антиматерии могла правдоподобно возникнуть в ранней Вселенной на основе нашего нового понимания физики элементарных частиц, он добавил, что это дает один из способов ответить на вопрос, почему существует нечто, а не ничто: ничто нестабильно.

Суть, которую подчеркивал Франк, состоит в том, что измеренное преобладание материи над антиматерией во Вселенной, на первый взгляд, является препятствием, чтобы представить себе Вселенную, которая могла возникнуть в результате нестабильности в пустом пространстве, с небытием, породившим Большой Взрыв. Но если эта асимметрия могла возникнуть динамически после Большого Взрыва, этот барьер устраняется. Как он выразился:

Можно предположить, что Вселенная зародилась в наиболее симметричном из возможных состояний, и что в таком состоянии никакой материи не существовало; вселенная была вакуумом. Было второе состояние, и в нем существовала материя. Второе состояние имело немного меньшую симметрию, но было также ниже по энергии. В конце концов, возник участок менее симметричной фазы и быстро рос. Энергия, выделяемая этим преобразованием, обрела форму при создании частиц. Это событие можно рассматривать как Большой Взрыв. Ответом на древней вопрос: «Почему существует нечто, а не ничто?», — было бы, что «ничто» нестабильно.

Прежде чем продолжить, я, однако, снова напомню о сходстве между темой, которую я только что рассмотрел, об асимметрии материи-антиматерии, и обсуждением, которое мы проводили на нашем недавнем семинаре «Origins» по изучению наших сегодняшних представлений о природе жизни во Вселенной и ее происхождении. Я говорил, что эти фундаментальные проблемы удивительно похожи: какие специфические физические процессы в начальные моменты истории Земли могли привести к созданию первых реплицирующихся биомолекул и метаболизму? Как и в 1970-е годы в физике, в последнее десятилетие наблюдается невероятный прогресс в области молекулярной биологии. Мы узнали о естественных органических путях, которые, например, могли бы произвести, при приемлемых условиях, рибонуклеиновые кислоты, бывшие долгое время предшественницами нашего современного ДНК-мира. До недавнего времени считалось, что такой прямой путь невозможен, и что ключевую роль должны были играть какие-то другие промежуточные формы.

Теперь мало кто из биохимиков и молекулярных биологов сомневается, что жизнь могла естественным образом возникнуть из неживого, хотя в деталях еще предстоит разобраться. Но когда мы все это обсуждали, все наши работы пронизывала общая мысль: должна ли жизнь, которая впервые сформировалась на Земле, иметь химию, какую она имеет, или есть много других, одинаково эффективных возможностей?

Эйнштейн однажды задал вопрос, который, по его словам, был тем, что он действительно хотел знать о природе. Должен признать, что это самый глубокий и фундаментальный вопрос, на который многие из нас хотели бы ответить. Он сформулировал его следующим образом: «Я хочу знать, был ли у Бога выбор при создании Вселенной».