Вселенская пьеса (СИ)

   Змей конечно по-своему прав, он заботится о моей жизни, он пытается помочь так, как считает нужным. Он сказал: я привыкну жить без обезболивающего, настанет момент, когда боль отступит, и больше не будет причинять мне неудобств. Прошло две недели и ничего не изменилось.

   Змей не знает, что такое жить с болью. Он всего лишь врач. Великолепный, но жестокий врач. Врач должен быть жесток. Ему не позволено чувство жалости, стоит пожалеть пациента и тот погиб.

   Две недели назад я пришел к Змею ночью. Наркотики теперь действовали куда более короткое время. Я разбудил его, сладко дремлющего в медицинском отсеке под приглушенную музыку Вивальди. Сам я от головной боли не мог спать, а он, глядя в мои запавшие от усталости и бессонницы глаза, лишь хмуро покачал головой.

   Я нашел в себе силы не пытаться приказывать ему. Сколько раз потом я ожесточенно бил железную переборку у себя в каюте, оставляя на ней кровавый след, бил, вымещая на ней злобу, бил, пытаясь заглушить боль, бил, заставляя себя не идти к Змею и не требовать спасительной инъекции препарата. Я - капитан, он - врач. А еще все на корабле - мои друзья. И Родеррик тоже был другом. А его съели...

   -Разрешите, я избавлю вас от боли?...

   Я тускло посмотрел на андеанца.

   -Валяй, - устало сказал я.

   Мелгор потянулся, взял меня за руку.

   Отравишь, - подумал я, - убью на месте. Развяжу войну, плюну на жертву, которую принес Родеррик и прибью...

   -Я думаю, в моей слюне нет ничего, что было бы для вас смертельным, - отзываясь на мои мысли, сказал андеанец. - Разве что она может вызывать у вас длительный сон, но не раньше, чем через три часа после укуса.

   -Как вы съели Родеррика? - я не хотел задавать этот вопрос. Я не хотел получать ответ, но язык не повиновался мне.

   Медленно, чтобы не напугать, Мелгор выставил клыки. Меня этим не удивишь, я никогда не отличался слабыми нервами...

   Увидев его, а не Родеррика в кабине челнока, я более не питал иллюзий. Утонченность андеанца, его совершенная красота не обманула меня. Я постоянно находился в напряжении, вслушиваясь в чувства корабля, и он сообщал мне куда больше, чем я сам смог бы узнать. Именно от этого напряжения голова и плечо так разошлись.

   Клыки андеанца лишь слегка поранили кожу между большим и указательным пальцем, но усталость и боль поплыли прочь из тела, смываемые удивительной прохладой. Голова прояснилась, на мгновение затуманилась, подмятая под себя эйфорией облегчения. Я уже две недели нормально не спал, я уже две недели не чувствовал в теле отсутствие боли. Это и есть настоящий рай. Я боялся, что такое будет только после смерти.

   Недовольно завозилось в моем плече существо, но теперь оно причиняло лишь легкое неудобство.

   -Ваша слюна действует на рецепторы? - поинтересовался я и это был неподдельный интерес.

   -Нет, - покачал головой андеанец. - И даже не как обезболивающее. На момент попадания в кровь слюны, в малом количестве, она убирает существующую боль, действуя на саму причину. Снимает воспаление. Большая доза может привести к литаргическому сну или коматозному состоянию. К вашему сведению и отвечая на поставленный ранее вопрос: я впрыснул в кровь вашего друга куда большую дозу. Он не испытал ни боли, ни страха, захваченный удовольствием, которое вас тоже коснулось. Он попросил меня об этом, и я с удовольствием исполнил его просьбу. Он мог просить об этом, хоть и не знал, что может. Он был воином, и я уважаю его.

   Я молчал, а Мелгор вдруг спросил:

   -Вы упомянули слово... суицид. Вы спрашивали меня о его смысле, но боюсь...

   -Андеанцы не способны убить себя? - в лоб спросил я.

   -Убить себя? - я почувствовал возмущение в голосе Мелгора. - Это невозможно! Ни одно существо ни одной расы, которую мы знаем, - он помолчал, словно подбирая слова, - а мы изучили множество миров, не способно убить себя.

   -А землянин может.

   -Ах, - облегченно выдохнул Мелгор. - Вы имели в виду войну? Когда воин убивает сам себя оружием, которое убьет хотя бы кого-то из врагов?

   -Нет, Мелгор, - я покачал головой, которая была удивительно легкой. - Ничего общего суицид не имеет с героизмом и самопожертвованием. Суицид - убийство себя по личным мотивам и исходя из личных целей. Человек решает, что ему нет смысла жить, или что жизнь ему неинтересна. Тогда, если решится, он убивает себя.

   Сколько раз я думал о самоубийстве за последние две недели? Не могу сосчитать. Но я не смог решиться на это и не потому, что струсил. Перед решением умереть есть и еще одна граница кроме трусости: ответственность. Могу ли я убить себя, если от меня зависят люди? Экипаж, вот что удерживало меня от суицида.

   Глаза андеанца расширились, он смотрел на меня, как на диковинку. Я понял: не верит.

   -Никто, - медленно проговорил он, - ни одно разумное или неразумное существо не способно причинить себе вред.