Всем смертям назло. Записки фронтового летчика

Яки вновь круто взмыли. Коротко простучали их пушки, и замыкающий «мессершмитт» взорвался, зарывшись в снег.

Взлетели еще две пары Яков, бросившись вдогонку удирающим немцам. Прошла над аэродромом группа краснозвездных истребителей из расположенного неподалеку полка, и до нас донеслись вскоре звуки пушечных очередей и глухие удары о землю сбитых вражеских самолетов. Воздушный бой кончился.

Стало неожиданно тихо-тихо. Я выбрался из щели. На стоянке горел один самолет Р-5. Окруженные огнем и паром тающего снега догорали на дороге две разбитые полуторки. Выяснилось, что у нас в полку убило трех человек — двух бойцов роты охраны и механика Непрядова. Если бы не гибель людей, потери можно было считать незначительными. Немцы изрядно «мазали», грохота выходило много, а толку получилось мало. Наши зенитчики хоть никого и не сбили, но и не дали возможности противнику бомбить прицельно. Немцы шарахались от зенитного огня и бросали бомбы «на глазок», лишь бы сбросить.

День понемногу брал свое. Выше всплывал над горизонтом тусклый диск солнца. Тонкая облачная пелена, перемешанная со снежной пылью, поднятой взрывами, противилась холодным солнечным лучам. Серым получалось утро.

Прибыли назад Яки. Все шестеро. Ночники обрадованно вздохнули.

На исходе дня вместе с Ольгой Савиной я возвращался с похорон погибших при бомбежке товарищей. У девушек сразило осколком оружейницу Надю Крылову, не успевшую укрыться в убежище. Скверное было настроение. Шли молча. Возле дома Савиной остановились. Я закурил:

— Слушай, Ольга. Я видел ваш вылет с самого начала. Мы со штурманом сидели в щели, как захлопнутые в мышеловке. Это черт знает что: на фронте с первого дня войны, а привыкнуть к бомбежке никак не могу. Честно, опасаюсь ее больше любого боя. А вам все нипочем: и взлетели красиво, и дрались здорово. Помнишь, когда ты срезала первого «мессера», пристроился к хвосту твоего самолета какой-то немецкий кавалер, и если бы не Катя — не стоять бы тебе со мной на этом месте.

Черными угольками благодарности полыхнули ее глаза:

— Ты прав, Лева. У меня Катенька — чистое золото.

Посыпался сухой колючий снег. Усилился ветер. Посвистывая, потянулись по земле змеи поземки.

— Ничего, Оленька, — унтом я вдавил в снег окурок. — Сегодня же ночью мы рассчитаемся за погибших. Вдобавок к твоим «подснежникам».

Я кивнул в ту сторону, где развороченная одним из сбитых «мессершмиттов» земля чернела незажившей язвой на сером январском снегу.

Охота за «невидимками»

Ранняя в тот год весна обрушилась на Украину затяжными дождями вперемешку со снегом, штормовыми ветрами, утренними заморозками и дневной распутицей. Такая погода превратила дороги в районе боевых действий в непролазную трясину. Многие аэродромы оказались выведенными из строя ввиду непригодности взлетных полос. Наземных путей снабжения войск практически не стало. Единственной артерией, которая могла снабжать армию, была железная дорога. Но ее сеть после отступления противника во многих местах оказалась начисто разрушенной. Эту варварскую работу немцы выполняли с помощью специально предназначенной для таких целей техники.

Сведений о ней было немного. Разрушителей стального пути мало кому приходилось видеть, их строго охраняли. Каким-то чудом партизанам удалось сфотографировать эти механизмы на стоянке, а затем переправить пленку на нашу сторону.

Нам показали те фотографии. На грузовой платформе, загруженной песком, был укреплен сваренный из броневых листов громадный крюк, похожий на якорную лапу. Между этой платформой и паровозом находились еще три платформы с зенитными пушками — «автоматками», с двумя счетверенными пулеметами, а также вагон для команды поезда. Мощный паровоз передвигал всю эту «бандуру».

Крюк заводился под середину шпал, и, когда паровоз тянул состав, шпалы ломались пополам, полотно дороги срывалось с насыпи, а рельсы сворачивались в кольца и рвались. За десять часов броневой крюк успевал уничтожить до ста километров путей! А у немцев он не один. Разведка доносила, что на разных участках остаются следы губительной «корчевки».

Механизмы существовали, действовали, но обнаружить их было невозможно. Работали эти «невидимки» по ночам, а если днем, то под прикрытием густых туманов, низкой облачности или сильных снегопадов.

Командование поставило задачу: в кратчайший срок найти все до единого путеразрушители и уничтожить. На дневную охоту за ними определили штурмовики Ил-2, ночью поиски поручили нашему полку.

Всю железнодорожную сеть на территории, занятой противником, разделили на участки, которые «закрепили» за тем или иным экипажем. Мне достался большой и довольно сложный маршрут Херсон — Николаев — Знаменка — Кировоград, общей протяженностью около восьмисот километров. Есть где развернуться, только смотри в оба!