Всемирная история в сплетнях

Плутарх:

«Когда Сулла захватил власть, он не смог ни угрозами, ни обещаниями побудить Цезаря к разводу с Корнелией, дочерью Цинны, бывшего одно время единоличным властителем Рима; поэтому Сулла конфисковал приданое Корнелии. Занятый вначале многочисленными убийствами и неотложными делами, Сулла не обращал на Цезаря внимания, но тот, не довольствуясь этим, выступил публично, добиваясь жреческой должности, хотя сам едва достиг юношеского возраста. Сулла воспротивился этому и сделал так, что Цезарь потерпел неудачу. Он намеревался даже уничтожить Цезаря и, когда ему говорили, что бессмысленно убивать такого мальчишку, ответил: „Вы ничего не понимаете, если не видите, что в этом мальчишке — много Мариев“».

Лишенный и жреческого сана, и жениного приданого, и родового наследства, Цезарь был причислен к противникам диктатора и даже вынужден скрываться, оставив беременную жену Он очень беспокоился за ее здоровье и хотел непременно узнать, как пройдут роды, потому не уезжал далеко от Рима. В этом время сам Цезарь тяжело болел «перемежающейся лихорадкой» — так тогда называли малярию. Чтобы не попасть в руки людей Суллы, он вынужден был почти каждую ночь менять убежище. Один раз его все-таки схватили, но взятка в два таланта обеспечила ему свободу.

Родив дочь Юлию, Корнелия умерла. Получив это известие, Цезарь отбыл в Азию. Ему удалось получить формальное помилование от Суллы, и он поступил на военную службу.

Светоний о Цезаре:

«…он был высокого роста, светлокожий, хорошо сложен, лицо чуть полное, глаза черные и живые. Здоровьем он отличался превосходным: лишь под конец жизни на него стали нападать внезапные обмороки и ночные страхи, да два раза во время занятий у него были приступы падучей. За своим телом он ухаживал слишком даже тщательно, и не только стриг и брил, но и выщипывал волосы, и этим его многие попрекали. Безобразившая его лысина была ему несносна, так как часто навлекала насмешки недоброжелателей. Поэтому он обычно зачесывал поредевшие волосы с темени на лоб; поэтому же он с наибольшим удовольствием принял и воспользовался правом постоянно носить лавровый венок».

Цезарь и Никомед

По делам службы он отправился в Вифинию ко двору царя Никомеда, где задержался очень надолго. Тогда и пошел слух, что царь, по выражению биографа Светония, «растлил его чистоту». Цицерон пересказывал ходившие по Риму сплетни о том, как царские служители отвели Цезаря в опочивальню, как он в пурпурном одеянии возлег на золотом ложе и как растлен был в Вифинии цвет юности этого потомка Венеры (ведь Юлии возводили к этой богине свой род).

Гай Юлий сам усугубил этот слух тем, что позже еще несколько раз бывал в Вифинии, явно пользуясь всяким предлогом, чтобы повидать Никомеда.

Враги Цезаря упражнялись в остроумии, пытаясь очернить его: Лициний Кальва называл Никомеда «Цезаревым задним дружком», Корнелий Долабелла звал его «царевой подстилкой» и «царицыным разлучником», а Курион — «злачным местом Никомеда» и «вифинским блудилищем». Консул Бибул обзывал Гая Юлия вифинской царицей и заявлял, что раньше он хотел царя, а теперь царства, городской дурачок Октавий при всем народе именовал Помпея царем, а Цезаря величал царицей. Гай Меммий попрекал его тем, что он стоял при Никомеде виночерпием среди других любимчиков на многолюдном пиршестве, где присутствовали и некоторые римские торговые гости, которых он называет по именам. Наконец, во время галльского триумфа его воины, шагая за колесницей, среди других насмешливых песен распевали и такую, получившую широкую известность: