Всемирная история в сплетнях

Он сел, и заговорщики окружили его, словно для приветствия. Тотчас Тиллий Цимбр, взявший на себя первую роль, подошел к нему ближе, как будто с просьбой, и когда тот, отказываясь, сделал ему знак подождать, схватил его за тогу выше локтей. Цезарь кричит: "Это уже насилие!" — и тут один Каска, размахнувшись сзади, наносит ему рану пониже горла. Цезарь хватает Каску за руку, прокалывает ее грифелем, пытается вскочить, но второй удар его останавливает. Когда же он увидел, что со всех сторон на него направлены обнаженные кинжалы, он накинул на голову тогу и левой рукой распустил ее складки ниже колен, чтобы пристойнее упасть укрытым до пят; и так он был поражен двадцатью тремя ударами, только при первом испустив не крик даже, а стон, — хотя некоторые и передают, что бросившемуся на него Марку Бруту он сказал: "И ты, дитя мое!"»

Тело Цезаря лежало довольно долгое время, сбросить его в Тибр заговорщики не решились. Они были несколько обескуражены тем, что все сенаторы разбежались в испуге, вместо того, чтобы поддержать их. Затем по чьему-то приказу — скорее всего, Марка Антония — трое рабов, взвалив тело на носилки, отнесли его домой. По мнению врача, из всех ран смертельной оказалась только одна — вторая, нанесенная в грудь.

Было вскрыто и прочитано завещание. Бездетный Цезарь назначил наследниками трех внуков своих сестер, он усыновлял Гая Октавия, оставлял ему три четверти имущества и свое имя. Многие убийцы были им названы в числе опекунов своего сына, если вдруг Кальпурния окажется беременной, а Децим Брут — даже среди наследников во второй степени. Народу он завещал сады над Тибром в общественное пользование и по триста сестерциев каждому гражданину.

Светоний:

«День похорон был объявлен, на Марсовом поле близ гробницы Юлии сооружен погребальный костер, а перед ростральной трибуной — вызолоченная постройка наподобие храма Венеры-Прародительницы; внутри стояло ложе слоновой кости, устланное пурпуром и золотом, в изголовье — столб с одеждой, в которой Цезарь был убит. Выло ясно, что всем, кто шел с приношениями, не хватило бы дня для процессии: тогда им велели сходиться на Марсово поле без порядка, любыми путями».

На погребальных играх, возбуждая негодование и скорбь о его смерти, пели куплеты из популярной драмы: «Не я ль моим убийцам был спасителем?» Консул Антоний объявил через глашатая постановление сената, в котором Цезарю воздавались все человеческие и божеские почести. Погребальное ложе принесли на форум должностные лица этого года и прошлых лет. Забыв все обиды и припомнив все хорошее, что сделал Цезарь для Рима, горожане воздали ему почести.