Всемирная история в сплетнях

25 июля 1137 года в Бордо состоялась их свадьба, прерванная печальным известием о смерти старого короля. Лето в тот год было очень жарким, продукты быстро портились и люди часто страдали желудочными недомоганиями, грозившими серьезной бедой: дизентерия была очень распространена в Средние века. «…Невыносимой слабостью господин Людовик совсем изнемог, когда в Париже повторной дизентерии поносом тяжко мучился, — горестно сообщает Сугерий, — …после тридцати лет правления, в возрасте… шестидесяти лет, в августовские календы, он испустил дух».

Молодожены немедленно отправились в Париж, чтобы успеть на похороны старого короля. Так Алиенор стала королевой Франции.

Трудно представить двух более непохожих людей, чем Алиенор и Людовик VIL Он — замкнутый хмурый юноша, хорошо образованный и неглупый, но слишком застенчивый, неуверенный и непривычный к публичным выступлениям. Она — яркая красавица с роскошными рыжими волосами, из-за которых трубадуры прозвали ее aigle en or — «золотой орлицей». В ту пору Алиенор было всего 15 лет. По описаниям современников и имеющимся изображениям, она была невысокой, стройной, с удлиненным лицом и большими темными глазами.

Людовик оказался на французском престоле силой случая, он ведь был вторым сыном, престол должен был занять его старший брат Филипп. Страшное несчастье изменило все: Филипп верхом переправлялся через один из рукавов Сены. Только он выбрался на берег, как под ноги коню внезапно метнулась невесть откуда взявшаяся свинья. Испуганная лошадь взвилась на дыбы и сбросила всадника. Удар о землю оказался для седока смертельным. Его младший брат Людовик готовил себя к духовной карьере, не к царствованию, он не был честолюбив, и внезапно свалившаяся на его плечи власть стала для него тяжким бременем.

Алиенор же воспитывалась совсем иначе.

«Все цветет! Вокруг весна! —Эйя!Королева влюблена!Эйя!И, лишив ревнивца сна, —Эйя!К нам пришла сюда она,Как сам апрель, сияя.А ревнивцам даем мы приказ:Прочь от нас, прочь от нас!Мы резвый затеяли пляс».

Вот такие песни распевала юная Алиенор с подругами, танцуя вокруг обвешанного разноцветными ленточками майского дерева. «Ревнивцами» провансальские лирики именовали нелюбимых и скучных мужей, мешавших красавицам-женам развлекаться с молодыми людьми. Теперь роль такого «ревнивца» выпала французскому королю, искренне полюбившему свою красавицу-жену.

Увы, его чувство не стало взаимным, брак их не клеился, к тому же целых семь лет королева оставалась бесплодной. Это тревожило и ее саму. Молясь о ниспослании наследника, Алиенор обратилась к Бернару Клервосскому — человеку, еще при жизни почитавшемуся святым.

Молитвы помогли: в 1145 году Алиенора родила королю дочь Марию. С той поры святой Бернар сделал ее кумиром. Поэтому молодая королева ни минуты не сомневалась, услышав его проповеди о новом Крестовом походе: она вместе с мужем приняла крест.

Поводом для похода послужили падение христианского города Эдессы в 1144 году и страшная резня, устроенная там мусульманами под предводительством Имадеддина Ценки, считавшегося сыном пропавшей без вести Иды Австрийской.

Обет «взять крест» король и королева принесли в знаменитом аббатстве Сен-Дени, где хранилась орифламма — стяг французских королей. Туда набилось столько народу, что Людовик с супругой из-за страшной давки даже не сумели выйти из церкви через главный вход, их пришлось провести через кельи монахов.

Людовик, следуя обычаю, отныне установившемуся у французских королей, поклонился мощам святого Дионисия, затем взял с алтаря прославленную красно-золотую орифламму, и сам папа Евгений III, прибывший специально ради этого случая, вручил ему суму и посох паломника. Ведь Крестовый поход, который сегодня представляется нам военной экспедицией, прежде всего, был паломничеством.

Бернар Клервосский (1090–1153)

Этот аристократ из Бургундии ушел в монастырь цистерианцев в возрасте двадцати двух лет. Вместе с ним монашество приняли четыре его брата и двадцать семь друзей.

Всего через три года он основал монастырь в Клерво на землях своего дяди в Шампани. Монастырь этот быстро рос, и со временем у него появилось шестьдесят шесть «дочерних» обителей.

Бернар изводил себя постами и бдениями, много путешествовал, хотя не отличался крепким здоровьем, был сторонником аскезы и крайней строгости богослужений. «Что делать золоту в святая святых?» — восклицал он, сравнивая аббатство Сен-Дени, заботливо украшенное настоятелем Сугерием, с «кузницей Вулкана», убежденный, что там поклоняются не Богу, а золоту. Надо признать, что часто Бернар переходил границы здравого смысла: так, обличая разврат духовенства, он считал излишеством даже хорошее полноценное питание, принятое в Сен-Дени.