Всемирная история в сплетнях

Рассказал Лукиан из Самосаты:

«Нашелся человек, который первый принял подобного себе за женщину и путем ли насилия или хитрости воспользовался им для удовлетворения своей низменной страсти. И два индивидуума одного и того же пола вступили в половое общение, и не стыдились того, что они делали и что позволили над собой делать. Они сеют, так сказать, на бесплодном камне и в награду за каплю удовольствия пожинают целое море стыда и несчастий. Некоторые из них доходят до крайней степени озверения, посредством огня удаляют те части, которые делают их мужчинами, и видят в этом высшее торжество сладострастия. Но эти несчастные, желая как можно дольше оставаться мальчиками, недолго останутся мужчинами; двуполость скоро лишает их основных черт их природы; они, наконец, сами не знают, к какому полу они принадлежат. Сила молодости истощалась у них очень быстро, и когда другие считали их еще юношами, они были уже стариками; среднего возраста они вовсе не знали. Сладострастие в одном удовольствии искало другого; толкая людей на все самое позорное и извращенное, оно приводило их к неслыханным порокам и ни один род разврата не оставался им неизвестным».

Культовая проституция, ранее ограниченная, теперь получила огромное распространение. Греческие путешественники, оказывавшиеся в Вавилонии, говорили, что под видом жертвоприношений в месопотамских городах творился самый настоящий разврат: храмы сделались публичными домами, в которых жрицы Милитты или Астарты играли роль проституток, а жрецы — роль сутенеров. Храм Милитты в Вавилоне расширился чрезвычайно. Вблизи него была большая площадь с бассейнами, рощами и садами, считавшаяся священным местом. Именно там и ждали своих случайных любовников женщины, решившие почтить богиню. Ни Геродот, ни Страбон ничего не говорят о том, какую часть платы, получаемой этими благочестивыми поклонницами Милитты, забирали себе жрецы, но пророк Барух описывал их как людей, которые «ни от чего не отказываются».

Рассказал римский историк Квинт Курций:

«Нельзя себе представить ничего более распутного, чем этот народ; не может быть большей утонченности в искусстве утех и сладострастия. Отцы и матери мирились с тем, что их дочери за деньги продавали гостям свои ласки, мужья спокойно относились к проституированию своих жен. Вавилоняне были погружены в пьянство и во все бесчинства, связанные с этим. Женщины на пирах снимали свои верхние одежды, потом остальное платье, одно за другим, мало-помалу обнажали свое тело и наконец оставались совершенно нагими. И так распущенно вели себя не публичные женщины, а самые знатные дамы и их дочери».