Всемирная история в сплетнях

В ходе процесса обвиняемых допросили и признали виновными. Выяснилось, что они распространяли подметные письма, призывающие к восстанию против Рамзеса. Маг Прекаменеф наводил на фараона порчу. Когда это не подействовало, повелителю Египта стали давать яд, сначала небольшими порциями, затем — побольше: в заговоре состояло несколько царских виночерпиев. Но, по всей видимости, организм фараона, несмотря на преклонный возраст, был сильным, и яд действовал не так быстро, как хотелось заговорщикам. Тогда они попытались утопить барку, на которой царь путешествовал по Нилу, инсценировав несчастный случай, — но фараон снова спасся. Исчерпав все средства, заговорщики предприняли открытое нападение на фараона и были схвачены личной царской стражей. Так мятежники предстали перед судом. Следствие велось очень тщательно, и некоторые судьи, занимавшиеся этим делом, вскоре сами оказались на скамье подсудимых.

Мумия Рамзеса III была найдена археологами и изучена, но на его теле не обнаружили никаких ран. Судя по тексту папируса, на момент суда фараон еще был жив, хотя и сильно болен.

Царица Тэйе и ее сын Пентаур были приговорены к смерти, им разрешили покончить с собой. Их участь разделили еще десять участников заговора; некоторым сохранили жизнь, но отрезали носы; остальные подверглись порке.

Вскоре умер и сам фараон: сказалось действие яда, который ему давали в течение долгого времени. На трон взошел его сын — Рамзее IV.

Ну как тут было не вспомнить о загадочной мумии! Слишком многие детали совпадали, и в первую очередь время и место действия. Погребенный в овечьей шкуре был явно царского рода. Очевидно, что он совершил тяжкое преступление, но несмотря на это его тело мумифицировали самым дорогим способом. А почетного погребения лишили, засунув мумию в безымянный гроб. Царевичу Пентауру, пытавшемуся занять трон Рамзеса, на момент смерти должно было быть около сорока лет, то есть именно столько, сколько и «кричащему трупу». Согласно тексту папируса Пентаур покончил с собой. Каким именно образом, нигде не сообщается, но версия, что ему дали яд, вполне достоверна.

Глава 3Рим

Город на семи холмах

По сравнению с другими упоминавшимися в этой книге городами Вечный город Рим не такой уж древний: он стал городом лишь в VI веке до н. э. Именно к этому времени селения на семи холмах — Палатин, Капитолий и Квиринал, Целий, Авентин, Эсквилин и Виминал — расширились настолько, что слились вместе, образовав Рим, по выражению философа Боэция, «самый беспорядочный город в мире».

Улицы его были кривы и узки, на холмах располагались роскошные вилы, окруженные парками, а ниже и ниже — все более бедные кварталы. В самом низу между холмами текли речушки, образовывавшие комариные болотца, из-за которых в городе не утихала малярия.

Эти речушки впадали в полноводный и широкий Тибр. Но римляне были далеки от любования его красотой, просторные набережные для прогулок были не в их вкусе, для жителей Рима Тибр в первую очередь означал торговлю: по реке в изобилии плавали барки, привозившие в город разнообразные товары. Вдоль берега тянулись ряды строений, преимущественно складов, с площадками для выгрузки судов. От этих площадок к причалам спускались крутые лестницы. За складами начинались улицы, одни — параллельно Тибру, другие — перпендикулярно к нему.

На этих улицах шла бойкая торговля и всегда, во всякое время суток царили толкучка и толчея. Груженые телеги, вооруженные всадники, паланкины богатых людей, торговцы-лотошники и простые пешеходы образовывали чудовищно шумную толпу. Тротуаров не было, не было и правил дорожного движения, и это делало улицы Рима чрезвычайно опасными.

Ювенал:

«Я тороплюсь, но мне преграждает дорогу толпа впереди; идущие сзади целым отрядом напирают мне на спину Один ударяет меня локтем, другой ударяет крепким шестом, кто-то ступает по голове бревном, кто-то метретом. Ноги у меня в грязи по колено; нуда ни повернись, тебе на ногу наступает здоровенная ступня, гвоздь солдатского сапога вонзается в палец… разорвали только что починенную тунику; подъезжают дроги, на которых вихляются еловые бревна; на других повозках везут кучу сосновых балок, они угрожающе покачиваются. А если надломится ось в телеге с лигурийским мрамором и вся эта гора опрокинется на людей? Что останется от их тел?»