Всемирная история в сплетнях

Старый, больной и совершенно павший духом Цицерон ждал убийц на своей вилле у моря. Его слуги и рабы, любившие хозяина, пытались заставить его бежать и, чуть ли не силой погрузив его на носилки, понесли к месту стоянки кораблей. В этот момент нагрянули убийцы во главе с центурионом Гереннием и трибуном Попилием. Оставшиеся в доме рабы отказывались выдавать Цицерона, отвечая, что понятия не имеют, где их хозяин. Лишь один из них, молодой вольноотпущенник по имени Филолог, воспитанием и образованием которого занимался сам же Цицерон, указал убийцам на группу людей, уносящих носилки прочь от виллы. Геренний нагнал беглецов и убил Цицерона. Рассказывают, что старик приказал всем отойти подальше, а сам, отодвинув полог, спокойно ждал убийцу и даже оттянул рукой ворот туники, приказав ему:

— Руби, коли тебя только этому и научили!

Расправившись с оратором, Геренний отрубил ему голову и руки, которыми он написал «Филиппики». Получив эти «дары», Антоний был так рад, что приказал выставить их публично на ораторской трибуне Форума, устроив, по выражению Плутарха, «зрелище, от которого римляне содрогнулись, думая про себя, что видят не лицо Цицерона, а образ души Антония».

Расплатиться за столь жестокую кончину Цицерона пришлось тому вольноотпущеннику, что выдал его. Племянница Марка Туллия лично замучила несчастного, заставив его «помимо других примененных ею страшных мучений, вырезывать по кускам собственное мясо, жарить и есть».

Рим охватили страшное смятение и паника. Убийцы обшаривали дома в Риме, обыскивали храмы, и всю ночь были крики, беготня и рыдания. Началась жестокая охота за людьми.

Аппиан:

«Одни залезали в колодцы, другие — в клоаки для стока нечистот; третьи — в закопченные дымовые трубы под самую крышу; некоторые сидели в глубочайшем молчании под сваленными в кучу черепицами крыши. Боялись не меньше, чем убийц, одни — своих жен и детей, враждебно к ним настроенных, другие — своих вольноотпущенников и рабов, третьи — своих должников или соседей, жаждущих завладеть их поместьями. Прорвалось наружу вдруг все то, что до тех пор таилось внутри; произошла противоестественная перемена с сенаторами и другими людьми: теперь они бросались к ногам своих рабов с рыданиями, называли слугу спасителем и господином. Печальнее всего было, когда и такие унижения не вызывали сострадания. Происходили всевозможные злодеяния, больше, чем это бывает при восстании или взятии города врагом. Толпа грабила дома убитых, причем жажда наживы отвлекала ее сознание от бедствий переживаемого времени. Более благоразумные и умеренные люди онемели от ужаса».

В полной мере оправдались пророческие слова Юлия Цезаря о том, что если он будет убит, то государство ввергнется в ужасы гражданской войны. Многие бежали в войска Брута и Кассия. При Филиппах произошло два сражения, в результате которых Кассий был убит, а Брут покончил с собой. Лепид отошел от дел, Октавиан и Антоний стали хозяевами Римской империи.

Клеопатра

Антоний прославился не благодаря своим политическим талантам, а скорее напротив, вследствие своих недостатков в качестве политика. «Простак и тяжелодум» — так называет его Плутарх. Гедонизм Антония, любовь к роскоши, недальновидность вкупе с безудержной смелостью заставили его звезду вспыхнуть ярко и так же быстро закатиться. При разделе империи ему достались страны Азии и Африки, нравы жителей которых вполне отвечали его потребностям.