Всемирная история в сплетнях

Анекдот

«Как-то раз он удил рыбу, клев был плохой, и Антоний огорчался, оттого что Клеопатра сидела рядом и была свидетельницей его неудачи. Тогда он велел рыбакам незаметно подплывать под водою и насаживать добычу ему на крючок и так вытащил две или три рыбы.

Египтянка разгадала его хитрость, но прикинулась изумленной, рассказывала об этом замечательном лове друзьям и приглашала их поглядеть, что будет на другой день. Назавтра лодки были полны народу, Антоний закинул лесу, и тут Клеопатра велела одному из своих людей нырнуть и, упредивши рыбаков Антонин, потихоньку насадить на крючок понтийскую вяленую рыбу. В уверенности, что снасть не пуста, Антоний вытянул лесу и под общий хохот, которым, как и следовало ожидать, встретили „добычу“ все присутствующие, Клеопатра промолвила: „Удочки, император, оставь нам, государям фаросским и канопским. Твой улов — города, цари и материки“».

Но эти слова египетской царицы были всего лишь лестью. Марк Антоний думал только об удовольствиях, в то время как гражданскую войну с Октавианом вели жена Антония Фульвия и его брат Луций. С ними в союзе состоял Секст Помпей — сын Гнея Помпея.

Войну эту они проиграли. Луций Антоний сдался на милость победителя, Фульвия сумела бежать и хотела приехать к мужу, но по дороге заболела и умерла. В 35 г. до н. э. погиб и Секст Помпей.

По отношению к побежденным Октавиан повел себя очень жестоко. Пытавшихся молить о пощаде или оправдываться он обрывал тремя словами: «Ты должен умереть!» Он отобрал из сдавшихся 300 человек всех сословий и в иды марта у алтаря божественного Юлия Цезаря приказал перебить их, как жертвенный скот.

Не имея достаточно сил, чтобы бороться еще и с Марком Антонием, Октавиан предпочел с ним договориться, сделав вид, что его самого ни в чем не винит, и свалить все на покойную Фульвию. Чтобы упрочить союз, Октавиан даже женил Антония на своей сестре Октавии. Это была в высшей степени достойная женщина: красивая, умная и добрая, уважаемая всеми. Однако Антоний прожил с ней недолго: она успела родить ему дочь и вторично забеременеть, когда он, оставив Рим, уехал обратно в Египет, к Клеопатре.

Антоний был словно околдован египтянкой. Он забыл о делах, забыл о своих обязанностях, о грядущей войне с Парфией — он думал только о ней и делал ей неслыханные подарки, отдавая целые области. Рассказывали, что он подарил ей пергамские книгохранилища с двумястами тысячами свитков; исполняя условия какого-то проигранного им спора, он на пиру, на глазах у многих гостей, поднялся с места и растирал ей ноги; он ни словом не возразил, когда его подданные эфесцы в его присутствии величали ее госпожою и владычицей. Неоднократно, разбирая дела тетрархов и царей, он принимал ониксовые и хрустальные таблички с ее любовными посланиями и тут же, на судейском возвышении, их прочитывал. Завидев носилки Клеопатры, он мог, не дослушав оратора, вскочить с места и отправиться провожать царицу.

Клеопатра родила от него близнецов: мальчика он назвал Александром, девочку Клеопатрой и сыну дал прозвище Гелиос — «Солнце», а дочери — Селена, «Луна».

Октавия делала попытки наладить отношения с мужем, писала ему и даже поехала к нему в Египет, везя с собой одежду для солдат, много вьючного скота, деньги, подарки для полководцев и друзей Антония; кроме того, с нею вместе прибыли две тысячи отборных воинов в великолепном вооружении, уже разбитые на преторские когорты. Но до Александрии она не доехала: Антоний, по наущению ревнивой Клеопатры, отправил ей письмо с распоряжением ждать его в Афинах.