Всеобщая история кино. Том 1 (Изобретение кино 1832-1897, Пионеры кино 1897-1909)

Но, как только начались первые представления в музее Грэвен, ленты доставили Рейно новые хлопоты. Желатиновые пластинки с изображениями не портились во время коротких сеансов при слабом освещении, но они не смогли выдержать 42 сеанса в неделю при сильном нагреве дуговых ламп. Они таяли, коробились, рвались. Рейно должен был просиживать ночи напролет, чтобы успеть раскрасить картинки для замены, укрепить оправу полотна лент, которые окончательно изнашивались после нескольких месяцев употребления.

Первые представления имели успех, им предшествовала генеральная репетиция 28 октября 1892 года, на которую Артур Мейер в маленький театр музея Грэвен — «Кабинет фантастики», где до сих пор обычно показывали фокусы, — собрал «весь Париж».

Для этих спектаклей Жюль Шэре нарисовал красивую афишу, на которой танцевали сарабанду Арлекин и Коломбина. Афиша объявляла о «светящихся пантомимах движущейся фотоживописи Э. Рейно, изобретателя оптического театра».

29 ноября Рейно дал благотворительный спектакль в Руане. Местная пресса так описывала спектакль: «Рейно показывает на экране в натуральную величину фигуры, которые благодаря ловким сочетаниям кажутся совсем живыми, уходят, приходят, действуют, торопятся, принимают позы, делают признания и т. п. Зритель присутствует при настоящей пантомиме, тем более пикантной, что это всего лишь оптический обман».

Но этот спектакль, организованный по настоянию жены префекта департамента Нижней Сены, был единственным, состоявшимся вне фантастического кабинета. Отныне Рейно был навсегда привязан к музею Грэвен, подобно банальной восковой фигуре.

Первый спектакль Рейно состоял из трех лент — «Клоун и его собаки», «Кружка пива», «Бедный Пьеро». Только последняя из этих лент сохранилась. Теперь она находится в Музее искусств и ремесел.

В «Клоуне и его собаках» развивался классический сюжет волшебных фонарей и зоотропов. Это была одна из лучших лент праксиноскопа Рейно. Обыкновенно спектакль длился от 7 до 8 минут. Сюжет состоял из 300 рисованных изображений (22 метра). Вы видели собаку, проделывающую различные фокусы, прыгающую через обруч, затянутый бумагой, ходящую на задних лапах и т. д.

«Кружка пива» — лента из 700 картинок, длиной 32 метра, проектировалась 15 минут. В ней участвовали гуляка, путешественник, судомойка, служанка; место действия — постоялый двор.

«Бедный Пьеро» — лента, состоящая из 500 картинок длиной 22 метра, проектировалась в течение 10–12 минут. Вы видели там, как Арлекин в отсутствие Пьеро перелезает через садовую ограду, чтобы поухаживать за Коломбиной; он поет ей серенаду; при появлении Пьеро Арлекин прячется; Пьеро подносит Коломбине букет цветов, Арлекин выскакивает, и между ними начинается потасовка. Примитивный сюжет, ставший классическим и родственный бывшим тогда в моде пантомимам, вроде тех, в которых Дебюро обессмертил себя в роли Пьеро.

Мы уже видели, что продолжительность проекции этих лент зависела от конструкции аппарата: стеклянные призмы не позволяли ускорить темп, а замена пластинок производилась без обтюрации. Но если лента, подобная «Бедному Пьеро», могла длиться так долго, это происходило еще и от применения своеобразных трюков, которые правдоподобно описаны одним из современников Рейно:

«Несомненно, что для шуточной пьески, которая длилась бы достаточно продолжительное время, требовалось очень большое количество нарисованных фаз. Но господин Рейно ухитрялся удлинять ее, придя к выводу, что большое количество действий человека складывается из повторяющихся движений.

Поясним на примере. В начале пантомимы «Бедный Пьеро» Арлекин высовывает голову из-за забора. Постепенно он вползает на него, потом начинает спускаться в сад. Как только он коснулся земли, его охватывает страх и он быстро взбирается обратно, на мгновение исчезает, потом снова появляется, спускается в сад и зовет Коломбину.

Для этих двух или трех последовательных действий достаточно применить всего лишь одну серию движений, разбитых на отдельные фазы. Прокручивая ленту сперва вперед, потом назад, получали все перипетии первого влезания на забор. Движение назад повторяло все только что зафиксированные в обратном направлении позы, чем создавалось впечатление, будто Арлекин вновь влезает на забор и исчезает. Наконец, последнее перелезание Арлекина через забор воспроизводится путем прокручивания ленты в первоначальном направлении.

Таким образом, благодаря повторам незначительные отрезки ленты позволяли проецировать довольно сложные действия, длящиеся относительно длительное время» [88].

Так же несомненно, что достаточно было использовать незначительное количество фаз движения Арлекина, поющего серенаду Коломбине, чтобы воспроизвести упрощенные жесты, которыми этот персонаж сопровождал куплеты композитора Гастона Пулена, который сам исполнял их за кулисами (по крайней мере на первом спектакле), синхронизируя с движениями на экране.