Всеобщая история кино. Том 4 (первый полутом). Послевоенные годы в странах Европы 1919-1929

В то время как на «Площадке белых» время проходит в различных спорах и разглагольствованиях, на «Площадке красных» пролетариат собирается вокруг своих руководителей. Следует реконструкция июльских дней и Корниловского мятежа. Затем Временное правительство, охраняемое только юнкерами и армейским батальоном, на автомашинах ищет спасения в Зимнем дворце». По схемам, подготовленным для этой постановки, можно понять, что зрители размещались в центре Дворцовой площади и что действие происходило поочередно во всех секторах пространства, открывающегося перед их глазами. Сначала зрители смотрели в сторону арки здания Генерального штаба (против Зимнего дворца). В момент бегства Временного правительства автомашины двигались по центральной магистрали сквозь толпу зрителей, взгляд которых, следуя за вереницей автомобилей, естественно, перемещался в сторону Зимнего дворца. Затем внимание дробилось между обеими сторонами огромной площади.

«И вот внезапно загорелся свет в окнах этого последнего прибежища сторонников Керенского. Красные, выстроенные в боевые порядки и одушевленные сознанием превосходства своих сил, указывают друг другу направление движения к Зимнему дворцу. Тогда из-под арки Генерального штаба вырываются бронемашины и все красногвардейцы Петрограда.

Со стороны Мойки (на востоке. — Ж. С.)выступают юнкера. Со стороны Адмиралтейства (на западе. — Ж. С.) — вооруженные матросы. Их цель, единственная цель, — Зимний дворец. Из-под портала этой осажденной крепости слышен глухой гул подтягиваемых артиллерийских орудий. Юнкера их замаскировали огромными тавровыми балками. Теперь-то и начинается исторический бой, в котором принимает участие крейсер «Аврора», — бой, переворачивающий решающую страницу в истории России.

В освещенных окнах Зимнего дворца — силуэты бойцов. Это — красные, проникшие во дворец в результате ожесточенной и быстрой атаки. Продолжая бой, они разоружают защитников Временного правительства, власть которого призрачна. Отрывистый стрекот пулеметов, ружейная перестрелка, грохот орудийных выстрелов — все слилось в оглушающую симфонию решающего сражения.

Какие-нибудь две-три минуты непрекращающегося гула так напрягают нервы, что воспринимаются как вечность. Но внезапно высоко в небо взвивается ракета — и тотчас все замолкает. Снова слышатся звуки «Интернационала». Его исполняет хор из многих тысяч голосов. Над темными теперь окнами Зимнего дворца загораются красные звезды, озаряющие здание ярким светом. А на самом дворце внезапно возникает огромное красное знамя. Оно символизирует победу пролетариата.

Так завершается торжественный спектакль. И тогда начинается прохождение воинских частей Красной Армии».

Читая это сжатое изложение спектакля, мы понимаем, что диалог не играл никакой роли в действии. В те времена громкоговорители еще не были изобретены и потому даже короткие комментарии едва ли были бы услышаны огромными толпами людей, собравшихся на площади, по размерам сравнимой с площадью Согласия в Париже. Крики, выстрелы, самые разнообразные шумы слились в единый монтаж звуков, который как бы комментировал песни, хоры (вероятно, подхваченные зрителями), звуки гигантского оркестра… Представление происходило в ночные часы, что позволило отделить пространство от зрителей поочередным освещением определенных его секторов прожекторами. Такое использование звуков, дробление пространства в меньшей степени оказывали воздействие на развитие театра, нежели на развитие кино, и сегодня вполне можно представить себе подобный спектакль, показанный в круговой кинопанораме и созданный на основе того сценария.

Вот что говорят историки советского театра Гвоздев и Пиотровский:

«Одной из интересных находок «Взятия Зимнего дворца» было, несомненно, включение в спектакль подлинного дворца. Мы имеем здесь дело с отражением основных сценических идей Евреинова о факторе доэстетических влияний. Режиссер поставил перед собой задачу напомнить всему народу о важном событии. Теории «театра воспоминаний», превращавшей прошлое в настоящее, «то, чего уже нет» в «то, что существует», долгое время следовал Евреинов, ссылавшийся на ее связь с идеалистической теорией Бергсона и усматривавший в ней элемент более или менее общей концепции «театрализации жизни»… Но для того чтобы сделать из этого бессловесного представления действительно современный спектакль, необходим театр, так сказать, абсолютное — до иллюзии — воссоздание прошлого. И такая постановка должна воспроизводить все обстоятельства, приведшие к свершению памятного события. <…>

Режиссер именно так и понял задачу воспроизведения событий Октябрьской революции, что доказывается его опубликованной режиссерской, разработкой: он собирался сформировать толпу, штурмующую дворец, из числа людей, действительно участвовавших в Октябрьских боях, и использовать на «Площадке белых» подлинных ветеранов, инвалидов империалистической войны. Именно так он стремился создать творческое «лицо» первой в мировой истории театральной армии, численностью восемь тысяч человек».