Всеобщая история кино. Том 4 (первый полутом). Послевоенные годы в странах Европы 1919-1929

Разоблачая огромную опасность… организации активных республиканцев-пацифистов, подписавшие этот манифест, приняли решение о создании Народного кинотеатра («Volks-Film-Bühne»).

Этого нельзя откладывать! Дело идет о борьбе с реакцией и милитаризмом, за республику и примирение народов!»

Журнал «Лихт-бильд-бюне» от 27 мая 1922 года, публикуя текст манифеста, дает следующий ответ в передовой статье, озаглавленной «Руки прочь!»:

«Этому циркуляру нужно дать самую решительную отповедь. Кино не должно быть вовлечено в политику ни справа, ни слева. Война достаточно убедительно показала, сколь пагубной может быть политическая пропаганда, проводимая средствами кино. А теперь еще эта поджигательская пропаганда — не послужит ли она партизанской борьбе? <…> В интересах немецкого киноискусства мы говорим этим людям: «Руки прочь!»

Несмотря на происшедшее совсем недавно убийство Ратенау и заметные в фильме монархические настроения, Комиссия по цензуре отказалась пересмотреть свое решение о допуске фильма к демонстрации. Отказ последовал в ходе заседания комиссии, на котором присутствовал Штреземанн, бывший в то время еще депутатом и так мотивировавший решение:

«Препятствовать нарушениям порядка и общественной безопасности, которые имеют место в настоящее время, должна не Комиссия по цензуре, а полиция.

Комиссия не позволила оказать на себя давление ожесточенными нападками в крайне левой печати. Она приняла свое решение на основании полностью объективного рассмотрения фактов».

Даже автор литературной трилогии «Фредерикус Рекс» Вальтер фон Моло в конце концов выступил с протестом против того, как националисты используют прусского принца [260]. Тем не менее подобные фильмы, видимо, были «вне симпатий или антипатий политических партий, достаточно далеко от ежечасных склок» [261].

Вот какие тексты можно было прочесть в многочисленных рекламных проспектах:

«Никакой политики! Никаких тенденций! Большой исторический сенсационный фильм, представляющий интерес для всего мира! Трагедия России и три ее эпохи в шести больших актах с прологом!» [262]

Но «Натан Мудрый», поставленный Манфредом Ноа по классической пьесе Лессинга, с Вернером Крауссом в главной роли, разумеется, спровоцировал одного из цензоров на такое высказывание: «Содержание фильма в нескольких словах сводится к следующему: еврей — это все. Остальные, христиане или турки, — ничто. Представление, построенное на этом сюжете, ведется в типично еврейском стиле. Оно травмирует всякого, кто думает и чувствует иначе, а в нынешнюю эпоху политического отчаяния оскорбит массу людей, считающих евреев ответственными за принесенные ими несчастья».

Фильм тем не менее был разрешен к выпуску на экраны, но гитлеровцы помешали устройству премьеры в Мюнхене. Статья, опубликованная 16 февраля 1922 года в органе национал-социалистской партии Гитлера, — газете «Фёлькишер беобахтер», — гласила:

«Недавно высшее еврейское руководство, видимо, решилось на то, чтобы использовать кино как оружие манипуляции массами в борьбе за политическую власть, в борьбе, которая все явственнее угрожает завершиться в пользу еврейства по причине быстрого роста радикальнонародного движения. <…> Это преступление, совершаемое в эпоху самого жестокого ущемления элементарнейших прав человека… заключается в намерении уничтожить… у немецкого народа последние остатки его стремления расшатать рабство, ликвидировать мерзость, которую прикрывают типично еврейской, лживой и лицемерной гуманностью».

В течение последующих лет вопрос о так называемых «тенденциозных» фильмах отошел на задний план. Правда, в 1925 году под патронажем Гинденбурга происходил сбор 500 тысяч марок на постановку фильма о Бисмарке, но политика крупных кинофирм была направлена к тому, чтобы не связываться с производством такого рода товара. В связи с этим Герберт Луфт писал:

«Поммер меня заверил… в том, что если бы он возглавил раньше руководство производством фильмов в «УФА», то не разрешил бы такую шовинистическую пропаганду, как «Фредерикус Рекс». В то время, когда Поммер возглавлял производство, крупнейшие фильмы «УФА» были значительно менее националистическими и более интернациональными» [263].