Всеобщая история кино. Том 4 (первый полутом). Послевоенные годы в странах Европы 1919-1929

Прошло несколько лет, и группа русских эмигрантов распалась. Ее актеры, режиссеры, продюсеры включились в немецкое или французское кино, и их фильмы утратили свой особый национальный колорит. Мозжухин сотрудничал с Эпштейном в романтическом и жестоком фильме «Лев Моголов» (1924), был выдающимся исполнителем в «Покойном Матиасе Паскале» Л’Эрбье, потом затерялся среди слишком разорительных совместных международных постановок. Он достиг вершины своей славы, если и не своего искусства, в роскошном фильме «Казанова» (1927, в постановке Волкова), финансируемом совместно франко-германским капиталом. В Голливуде злополучная пластическая операция изменила тип его своеобразного лица. К тому же кино стало звуковым, а так как он не владел в совершенстве ни одним языком, кроме русского, он был всеми забыт и вскоре безвременно умер, отчаявшийся и одинокий.

Глава XLIIУПАДОК ШВЕДСКОГО КИНО

Шедевры шведского кино, созданные с 1917 по 1920 год, прославили во всем мире киноискусство страны, уступавшей по населению Нью-Йорку, а по количеству кинозалов — Питсбургу и Цинциннати. Однако по плотности кинозалов Швеция занимала первое место в мире — 600 на 6 миллионов зрителей. В Стокгольме (400 тысяч зрителей, 80 кинозалов) 92 тысячи посмотрели в 1920 году «Возницу». Однако эта цифра значительно ниже количества зрителей (196 тысяч), которые посмотрели первую часть «Голоса предков» в 1918 году [98].

Банкротство датской компании «Нордиск» в 1920 году позволило Чарлзу Магнуссону из фирмы «Свенска» занять завидное положение и благодаря средствам, поступившим от финансового магната Ивара Крёйгера, поглотить конкурирующую компанию, в первую очередь «Скандию», созданную два года назад шведскими филиалами «Виктории», «Хассельблада» и «Пате».

Созданная (27 декабря 1919 года) благодаря этому слиянию компания «Свенск фильминдустри» [99]располагала капиталом 35 миллионов шведских крон, что в то время составляло весьма значительную сумму. Для сравнения приведем аналогичные цифры по другим компаниям: «Нордиск» — не больше 9 миллионов крон, «Пате» — 30 миллионов франков в 1912 году, «УФА» — 25 миллионов марок в момент создания. Административный совет состоял из генерального директора, четырех директоров банков, представителя концерна Крёйгера (Жоэль Листандер) и директоров «Свенски» и «Скандии» (Магнуссон и Нильс Бувенг). Новая компания контролировала в Швеции 70 кинозалов и две крупные студии: в Лангэнгене (около Стокгольма) и в Расунде, первом киногороде в стране [100]. Расундой занимался Магнуссон. «Синэа» в специальном номере, посвященном шведскому кино (от 15 июля 1921 года, № 11), писал:

«На территории киногородка… есть и равнины, и леса, и горы.<…> Сооружение в совокупности может рассматриваться как, пожалуй, единственное в своем роде в Европе.

Съемочных павильонов два. Большой занимает площадку размером 340 на 204 фута. Высота каждого павильона 8 метров. Они построены из железобетона и металла в соответствии с новыми принципами строительства и, конечно же, оборудованы всеми современными техническими новшествами: вращающимися сценами и площадками, вертикальными и горизонтальными штангами для осветительных приборов. В маленьком павильоне расположены помещения для статистов и склад декораций. <…>

Лаборатория находится в отдельном четырехэтажном кирпичном здании, построенном по последним американским образцам. В ней можно печатать около 50 тысяч метров пленки в день.

Чертежи и планы киногородка были выполнены архитектором М. Кроном, специально для этого приглашенным «Свенска биографтеатерн».

Первыми фильмами, снятыми в Расунде, были «Возница» и «Эротикон» [101]. Кроме того, «Свенск» приобрела киностудию Хьеллерупа в Дании.

В 1920 году яркий блеск шведского кино привлек двух датских режиссеров — Беньямина Кристенсена и Карла Теодора Дрейера. Последний снял в Швеции «Вдову пастора» (1920), в то время как Кристенсен на датской студии «Свенска» работал над своим зловещим шедевром «Ведьма» (1921).

Этим «историческим эссе в живых картинках» [102]Кристенсен хотел создать настоящий «документальный» фильм о колдовстве, каким его описывали протоколы бесчисленных судов с XV по XVII век. В основных эпизодах Сатана (Беньямин Кристенсен) обманывает мужа с его женой-колдуньей; жена больного (Карин Винтер) обвиняет в колдовстве нищенку (Эмми Шонфельд), которая, попав в лапы инквизиторов, «сознается». Кристенсен не гнушался ничем: в его фильме новорожденных кидают в котлы с кипящей водой, инквизиторы раздирают клещами увядшие груди старух, похоть преследует монахов, а молодые колдуньи совокупляются с отвратительными исчадиями ада; он показал даже задницу Вельзевула, которую целовали как священный сосуд на шабаше… Концовка фильма, документальное исследование о том, как люди представляют суеверия в 1920 году, была «…посвящена их современному влиянию на нервные заболевания женщин. Автор хотел провести параллель между отрицательным воздействием колдовства в прошлом и истерией в настоящее время» [103].