Всеобщая история кино. Том. Кино становится искусством 1914-1920

Прежде чем поставить „Горного Эйвинда”, Шестром экранизировал роман Сельмы Лагерлеф „Девушка с торфяного болота”; в картине снимались Карин Мулландер и Лapc Гансон. В 1918 году он предпринял съемку серий фильмов, в которых экранизировалось произведение знаменитой романистки „Иерусалим”, напечатанное в 1901–1902 годах. В 1918 году вышли на экраны „Сыновья Ингмара”, затем в 1919 — „Карин, Ингмарова дочь” [168]. Шестром не завершил своего замысла; после 1920 года Густав Мулландер продолжил его дело, выпустив фильмы „На восток” и „Потомки Ингмара”. По этому поводу Туре Даглин пишет:

„Сыновья Ингмара” — экранизация двух первых глав романа — был одним из наименее удачных его фильмов. Пытаясь передать национальный характер шведов или даже жителей провинции Далекарлин, Шестром так преувеличил и исказил черты героев, придав им излишнюю грубость, что даже в Швеции его резко критиковали.

Шестрому, вероятно, больше удался фильм „Карин, Ингмарова дочь” — экранизация двух следующих глав „Иерусалима”. Вот что писал об этом Деллюк:

„Карин, Ингмарова дочь” — фильм, где главную роль исполняет река. Многоводная река заливает край — исполнено это с таким талантом, что он переполняет фильм”.

Однако успех картины в стране и на экранах мира далек от успеха фильма „Возница” [169], который Шестром поставил в следующем, 1920 году. В этом фильме Шестром предстает в полноте и зрелости своего таланта, — таким, каким мы воочию видим его в фильмах.

„Твердый и тонкий, как эти деревья севера, стволы которых река несет до городов и которые иногда разрушают мосты” (Деллюк).

Его произведение — типично национальное и все как бы сделано из одного куска.

В противоположность мужественному и мощному таланту великого трагика, Штиллер был женственнее, тоньше и, конечно, интеллектуальнее, но он был не так могуч и самобытен. Штиллер тоже мог быть драматичен, но ему ближе был комический жанр.

Его первый фильм, имевший успех на экранах всего мира, был „Прима-балерина”, действие которого происходило за кулисами крупного оперного театра. В отличие от первых фильмов Шестрома в этом произведении мало национальных черт и действие могло происходить в любом крупном театре любой столицы. Фильм появился во Франции в конце войны и имел некоторый успех, но Деллюк отзывался об этом фильме сдержаннее, чем о „Поцелуях смерти”:

„Шведский фильм „Прима-балерина” характерен большой склонностью к интеллектуальному и той трогательностью, которые несколько германизируют скандинавское кино. В фильме есть хорошие детали, передающие внутренний мир героев. Элегантно исполнена роль балерины (Женни Хассельквист. — Ж. С.). Известно, что танцовщицы очень легко привыкают к кино.

Здесь мы видим балет старинного стиля, в классической романтической манере „Жизели” или „Сильфид”, поставленный по-новому. Свет, оттенки и прозрачность воздуха, медленные движения танцующих фигур гармонично включены в картину. Каждая деталь напоминает Гаварни, а также модернистскую точность, которая присутствует только в набросках больших художников. Нужно посмотреть „Приму-балерину”.

В продолжение того же 1916 года Штиллер экранизировал роман „Михаэль”, принадлежащий перу датского писателя Германа Банга, последователя Ибсена, довольно вяло повествующий о дружбе великого скульптора и его любимого ученика [170], потом он поставил забавную комедию „Любовь и журналистика”; сюжет ее таков.

Известный полярный исследователь (Рихард Лунд), возвратившись из экспедиции, отказывается принимать журналистов, особенно ему противна толстая женщина, одетая в мужской костюм, старающаяся во что бы то ни стало получить от него интервью. Молодая, ловкая журналистка нанимается к нему под видом горничной; она без стеснения роется в его бумагах в поисках материалов для статьи. Тайна раскрывается, исследователь прощает журналистку и женится на ней.

Сюжет поразительно похож на сюжеты американских комедий 1930—1940-х годов. Возможно, что фильм был поставлен под влиянием первых комедий „Трайэнгла” Джона Эмерсона и Аниты Лyc с участием Дугласа Фербенкса. Но всего вероятнее, что тут не следует искать взаимных влияний, здесь один источник: классический бульварный водевиль.

Интрига бедна и условна. Но Штиллер ведет ее превосходно, он умеет режиссировать и игру актеров, правда, немного тяжеловесно, особенно когда стремится к карикатуре. Режиссура первоклассна. Ничего лишнего в монтаже или фотографии, повествование удивительно ясное, кадры, снятые на натуре или в павильоне, скомпонованы великолепно, появление и уход персонажей высокохудожественны. Черты классического шведского фильма „Горный Эйвинд” вновь проявляются, хотя и в иной тональности, в этом кинопроизведении — менее зрелом, но полном прелести и веселья.