Вся мировая философия за 90 минут (в одной книге)

"Из естественных тел одни наделены жизнью, другие — нет. Жизнью мы называем всякое питание, рост и упадок тела. Таким образом, всякое естественное тело, причастное жизни, есть сущность, притом сущность составная. Но хотя оно есть такое тело, то есть тело, наделенное жизнью, оно не может быть душой. Ведь тело не есть нечто принадлежащее субстрату, а скорее само есть субстрат и материя. Таким образом, душа необходимо есть сущность в смысле формы естественного тела, обладающего в возможности жизнью. Сущность же как форма есть энтелехия (этот термин дословно переводится с греческого как во-целевание, то есть возможность реализации вещью своей цели. — Прим. пер.), стало быть, душа есть энтелехия такого тела. Энтелехия же имеет двоякий смысл: или такой, как знание, или такой, как деятельность созерцания; совершенно очевидно, что душа есть энтелехия в таком смысле, как знание. Ведь в силу наличия души имеются и сон, и бодрствование, причем бодрствование сходно с деятельностью созерцания, сон же — с обладанием, но без действования. У одного и того же человека знание по своему происхождению предшествует деятельности созерцания".

О душе, 412а 17–26

"Что причины существуют и что их четыре — это очевидно, ибо такое же число включает вопрос «почему». А именно последнее «почему» приводит или к определению "что именно есть"[!то есть "что это такое по сути". — Прим. пер.!] в вещах неподвижных (например, в математике в последнем итоге дело сводится к определению или прямой, или соизмеримого, или чего-нибудь иного), или к тому, что первое вызвало движение [!движение в смысле изменения. — Прим. пер.!] (например, "почему воевали?", "потому что ограбили"), или к "чего ради" ("чтобы властвовать"), или к материи, в вещах возникающих.

Итак, что причины таковы и что их столько — это ясно, и так как их четыре, физику [!любому, кто хочет познать природу. — Прим. пер.!] надлежит знать обо всех, сводя вопрос «почему» к каждой из них — к материи, форме, движущему и "ради чего".

Физика, 198а 14–24

"Если движение вечно, будет вечен и первый двигатель… и скорее следует признавать одного, который, будучи первым среди неподвижных и существуя вечно, будет началом движения для всего прочего".

Физика, 259а 7-14

Аристотель писал и мыслил настолько оригинально о стольких вещах, что просто не мог не ошибиться в некоторых из них.