Вся мировая философия за 90 минут (в одной книге)

Аквинат не единственный великий философ, игравший важную роль в попытке объединения церквей. В XVII веке немецкий философ Лейбниц проявлял активность в деле объединения католической и протестантской церквей (Византия к этому времени давно находилась под властью турок).

Для философов того времени он играл необычно важную роль в политике, и вдвойне необычно, что он относился к этой роли серьезно. Лейбниц разрабатывал очень сложные планы, слишком сложные для того, чтобы им осуществиться.

Фома Аквинский использовал аристотелевский подход к политике, то есть прагматический подход, имеющий некоторые шансы на успех.

Когда Аристотель писал новую конституцию для какого-то города, его главным критерием была возможность применения этих правил на практике.

И только потом он предпринимал попытку внедрить в практику лучшие черты из конституций других городов. Аквинат несколько раз предпринимал попытки найти общее между практиками обеих церквей, но переговоры сводились на нет неприятием его принципов политики представителями противоположных партий. Все попытки Аквината привести стороны к переговорам провалились.

В то время как политическая деятельность Аквината имела практическую направленность, его теория политики оставалась весьма абстрактной.

Для Аквината государство было совершенным общественным устройством. Оно не могло быть подавляющим, потому что главная моральная цель в этой жизни — счастье людей. Это может показаться странным, но по крайней мере не лишено здравого смысла — и даже могло бы служить общим принципом. Но, к несчастью, Фома был слишком интеллектуален, чтобы позволить такую неясность. Он пытается применить подход Аристотеля, любовь которого к здравому смыслу в греческом понимании этого слова оставалась принципом философии в течение многих веков.

Одним из принципов метафизики Аристотеля было следующее утверждение: часть относится к целому так же, как несовершенное относится к совершенному. Поэтому, так как индивид является частью совершенного общества, закон должен быть направлен на счастье человека (потому что в совершенном обществе все должны быть счастливы). Это рассуждение требует прояснения, потому что его выводы неочевидны. Впрочем, прояснить эту мысль так и не удалось.

К счастью, политическая теория Аквината никогда не применялась к реальности. Однако его практические навыки политика были высоко оценены и оставались востребованными. В 1268 году он спешно прибывает с дипломатической миссией в Париж. Его университет опять сотрясает борьба между доминиканцами и профессорами. В то же самое время недавние переводы комментариев Аверроэса к Аристотелю привели к опасному радикализму.

Перед Аквинатом стояла нелегкая задача — защищая доминиканцев, защищать и своего любимого Аристотеля от нападок со всех сторон.

Традиционалисты считали, что последние новшества противоречат ортодоксальной вере и ставят под угрозу все христианские интерпретации Аристотеля. Аверроисты (как теперь назывались радикалы) хотели воскресить старое различие между разумом и верой. С их точки зрения, разум и вера представляют собой две совершенно разные формы знания: религиозное знание с одной стороны и научное рациональное знание — с другой. Они считали, что знания веры и знания разума совершенно независимы и могут противоречить друг другу. Этот революционный раскол (который все еще действует и в сегодняшнем мышлении) справедливо считался угрозой диктату церкви.

Аквинат продолжал защищать свое видение теологии как «науки разума», основанной на принципах откровения. Но его защита автономии разума, хотя и в границах веры, заставила многих традиционалистов считать его союзником аверроистов.

Помимо этого Фоме приходилось еще защищать интересы доминиканцев. Большинство причин этих раздоров были политическими, а не интеллектуальными, но, к счастью, у Аквината нашлись влиятельные сторонники, одним из которых был Луи IX, король Франции.

Луи IX во многих отношениях был типичным средневековым монархом. Непоследовательный, исполненный благих намерений человек, он правил Францией уже 40 лет. Ему нравилось общество интеллектуалов: основатель Сорбонны был его близким другом и яркие представители церкви, такие как Фома Аквинский, оказывались частыми гостями за его столом. Луи был известен в Европе своей беспрецедентной дипломатичностью.

Он действительно держал слово, даже если ему были не выгодны подписанные им договоры, — качество настолько же редкое в XIII веке, как и в XX. Луи IX был также инициатором строительства церквей, самой знаменитой из которых является Сент-Шапель в Париже, построенная, чтобы хранить очень редкую реликвию, подаренную ему императором Византии (терновый венец Христа).